пользующимся твоим  доверием. Если тебе  не хочется обращаться ко мне или  к
Роббу, спроси у Аристотеля. Ему можно верить.
     Растревоженный  всем  услышанным,  Кулум  наблюдал, как отец  быстрыми,
точными движениями заканчивает бритье. Он  кажется таким уверенным во  всем,
подумал юноша. Но  он неправ  --  во многих вещах.  Неправ.  В  Писании ясно
сказано: плотские  утехи, похоть  посланы нам дьяволом. Любовь же ниспослана
нам  Господом. Любить женщину, не желая ребенка, -- похоть. И страшный грех.
Как бы  я  хотел иметь  жену.  И забыть  о похоти.  Или  любовницу.  Но  это
незаконно и противно слову Божию.
     -- Ты купил свою наложницу? -- спросил он.
     -- Да.
     -- Сколько ты заплатил за нее?
     -- Я  бы сказал, что  это не твоего ума дело, сынок,  --  мягко ответил
Струан.
     --  Прости. Я  не  хотел  быть грубым...  любопытным  или..  .--  Кулум
покраснел.
     -- Я знаю. Но такие вопросы мужчины друг другу не задают.
     -- Да. Я просто хотел узнать, сколько стоит женщина? Если ее покупать?
     -- Это будет зависеть от твоего вкуса. Начиная с какого-нибудь  жалкого
тэйла  и кончая чем угодно. -- Струан не  жалел, что затеял  этот  разговор.
Лучше  сделать это  самому, сказал  он  себе, чем  ждать, когда это  сделают
другие. --  Кстати, Кулум. Мы так и не обговорили сумму  твоею жалованья. Ты
начнешь  с пятидесяти гиней в месяц. Эти деньги почти целиком пойдут на твои
карманные расходы, поскольку ты будешь всем обеспечен.
     -- Это очень, очень щедро,-- вырвалось у Кулума.-- Благодарю тебя.
     -- Через пять месяцев эта сумма будет значительно увеличена. Как только
мы приобретем землю, сразу же  начнем строиться. Пакгаузы, Бо тьшой Дом -- и
дом тебе.
     -- Это было бы чудесно. У меня никогда не было дома -- я имею в виду, у
мети никогда  не было даже комнаты, которая принадлежала бы только мне. Даже
в универсшеге.
     -- Человек должен иметь собственное жилье, пусть маленькое и тесное, но
свое.  Место, где он  мог бы побыть  один.  Это  очень важно для поддержания
ясности ума.
     -- Пятьдесят гиней в месяц--это так много,-- проюворил Кулум.
     -- Это не подарок. Ты их отработаешь.
     С  такими  деньгами  я  могу  жениться, думал  Кулум.  Очень  легко. Он
обойдется  без  борделей или этих  грязных  китаянок.  Кулум  с  отвращением
вспомнил три своих визита в публичный дом, который пользовался популярностью
у  студентов  университета  и был им  по карману. Ему пришлось тогда изрядно
напиться, чтобы не  ударить  лицом в грязь перед  друзьями и заставить  себя
войти в вонючую комнату. Шиллинг за  то, чтобы повозиться на влажных от пота
простынях  с  коровоподобной   ведьмой,  вдвое  старше  его  годами.   Чтобы
избавиться  от болей, посланных  дьяволом.--  проклятия всех мужчин. И потом
обязательные  недели кошмарного ожидания, не проявится ли  болезнь. Господи,
избавь меня впредь от греха, помолился он.
     -- Ты хорошо себя чувствуешь, Кулум?
     --  Да, спасибо. Знаешь,  я, пожалуй, пойду  побреюсь перед  завтраком.
Извини меня. Я не хотел... ну, я не хотел показаться грубым.
     -- Я знаю.
     -- Подошел баркас Брока, сэр-р, -- доложил матрос.
     -- Проводи  его  вниз,  -- распорядился  Сгрузи,  не  поднимая глаз  от
перечня участков, который передал ему Робб.
     Кулум  и  Робб  почувствовали,  как  с каждой секундой  ожидания растет
напряженность в каюте.
     Дверь открылась, и Брок вошел, тяжело ступая. Он широко улыбнулся:
     -- Ага, так это все-таки ты, Дирк. Я так и подумал, что ты на борту!
     -- Выпьешь?
     -- С удовольствием. Доброе утро, Робб. Доброе утро, Кулум.
     -- Доброе утро, -- ответил Кулум,  ненавидя  себя за  страх, охвативший
его при появлении этою человека.
     --  Эта  одежда сидит  на тебе  прямо  лучше не надо.  Ты теперь,  надо
полагать, станешь мореходом? Как твой батюшка?
     -- Нет.
     Брок уселся в морское кресло.
     --  В  последний раз,  когда  я видел твоего батюшку, он шел  под таким
креном, что жуть брала. Прямо сказать, тонул он. Ужас, да и только. Страшное
это  было происшествие  --  несчастный-то  случай.  --  Он принял от Струана
кружку с ромом. -- Благодарствуйте. К тому времени, как я  управился  с этим
чертовым огнем, невесть  откуда взявшимся в той  кромешной  тьме, прямо  как
молния из бездны, и  приготовился идти к нему на выручку,  глядь, Господи, а
его уж и  нет нигде. Всю ночь мы  тогда провели  в поисках и  большую  часть
следующего дня.
     -- Я ценю  такую заботливость с твоей стороны,  Тайлер, --  сказал  ему
Струан.
     -- Прошлой  ночью  я  послал  Горта справиться  о  тебе. Очень,  прямо,
странно, а, Кулум?
     -- Что странно, мистер Брок?
     -- Как что? Да ведь этот дьявол-карлик даже не знал, что твой батюшка у
него на корабле. И никому не разрешено было подниматься на борт до  полудня,
как я  слышал. И встали вы под прикрытием пушек флагмана.  А ты спрашиваешь,
что тут странного.
     -- Горт коснулся флагштока? -- спросил Струан.
     --  Ага. Очень он только расстраивался. Все говорил,  что  это было все
равно как  вбить  еще  один  гвоздь в  твой гроб. Ужасно он не  хотел  этого
делать.
     Струан протянул ему банковский чек на двадцать тысяч гиней.
     -- Спасибо, Дирк, -- сказал Брок, не прикасаясь к  чеку и даже не глядя
на него. -- Только он не мой. Может, тебе лучше самому отдать его Горту. Или
прислать ему на борт. Эти деньги ты не мне платишь.
     -- Как пожелаешь, Тайлер. Он будет на распродаже?
     -- А как же.
     Струан взял в руки список участков.
     --  Лучшие  прибрежные участки  идут  под номерами 7  и  8 к  западу от
долины, 16 и 17 в центре, 22 и 23 к востоку. Какие ты хочешь для себя?
     -- Ты предлагаешь мне вот так свободно взять и выбрать, Дирк?
     --  Тут хватит  нам  обоим. Ты  выберешь  какие захочешь.  Мы не станем
торговаться против тебя. А ты против нас.
     -- Я подумал о  том же. Это  будет справедливо.  16 и 17 из  прибрежных
участков и 6 и 7 из городских.
     -- Мы возьмем 7 и 8 у берега. И 3 и 4 в городке.