-- Идет. Остается круглый  холм. Ты все так же собираешься купить  его,
а?
     -- Да.
     Брок приложился к кружке. Он чувствовал беспокойство, снедавшее Кулума.
     -- Флот завтра уходит, Дирк. Ты слышал об этом?
     -- Heт. Уходит куда?
     -- На север. Воевать, -- с сардонической усмешкой ответил Брок.
     -- Я и забыл, что у нас война, -- сказал  Струан с коротким смешком. --
Еще один прорыв к Пекину? Зимой?
     -- Да. Наши доблестные вожди приказывают кораблям двигаться на север. У
твоего  лакея вместо мозгов пушечные ядра. Я слышал,  адмирал чуть не визжал
от  возмущения,  но  Лонгстафф  лишь  повторял, как  заведенный: "На  север,
клянусь  Господом,  я  приказываю  вам  идти  на  север!  Мы  покажем  этому
языческому сброду, как нарушать договоры! Они это надолго запомнят!".
     -- Флот не пойдет на север.
     -- Теперь,  когда ты  вернулся, может, и не пойдет. Печальное это дело,
когда  Тай-Пэном  оказывается  человек  вроде  Лонгстаффа.  Смех один, а  не
представитель Короны. И  когда люди,  вроде  тебя, нашептывают ему  на  ухо.
Когда нам  всем приходится уповать на  тебя, чтобы спасти  наш  флот.  -- Он
шумно прочистил горло, потом потянул носом воздух: -- До чего странно пахнет
у вас на корабле.
     -- О?
     -- Запах денег. Да, деньгами пахнет, точно. -- Брок быстро повернулся к
Кулуму: -- Стало быть, ты больше не банкрот, а парень?
     Кулум промолчал, но кровь бросилась ему в лицо.
     Брок удовлетворенно крякнул.
     --  Я почуял  это, когда  ты встал  на якорь,  Дирк. Господи,  даже еще
раньше, когда ты только вошел в гавань. Стало быть, ты не потонул и деньги у
тебя есть, чтобы расплатиться, а я в очередной раз проиграл.
     -- Когда истекает срок моих векселей?
     -- Сегодня, как тебе хорошо известно.
     -- Хочешь отсрочить платеж?
     -- Если  бы не лицо этого парнишки, да  и всех на борту,  я бы  спросил
себя, уж не блефуешь ли ты. Может, никакого серебра и нет в твоих трюмах. Но
меня не провести.  Это написано на каждой  роже здесь на  корабле,  исключая
твою --  и  Робба. Я  приму  твой  банковский  чек  сегодня,  клянусь Богом.
Никакого кредита.
     -- После распродажи мы все уладим.
     -- До нee. Да, до нее. Лучше тебе быть свободным от всех долгов, прежде
чем ты начнешь торговаться  на аукционе, --  сказал Брок,  сверкая глазом, и
его  злоба  прорвалась  наружу  --  Ты  опять побил меня,  да проклянут тебя
Господь и дьявол, которому ты служишь, на веки вечные! Но круглый холм будет
мой. Он будет мой.
     -- Он принадлежит "Благородному Дому". А не тому, кто тащится следом.
     Брок поднялся, сжав кулаки.
     -- Я еще плюну на твою могилу, клянусь Богом.
     -- А я буду плевать на твою компанию с моего холма, клянусь  Богом. Еще
до захода солнца!
     --  Может  статься, во всей Азии не  наберется  столько сокровищ, чтобы
заплатить такую цену, клянусь Богом! Желаю здравствовать всем вам.
     Брок в ярости ринутся из каюты, и его сапоги застучали по трапу.
     Кулум вытер потные руки.
     -- Этот  холм  стал твоей  ловушкой, Дирк. Он прекратит  торговаться  и
разорит нас, -- сказал Робб.
     -- Да,  отец.  Я  знаю, что он  так и  сделает.  Струан распахнул дверь
каюты:
     -- Стюард!
     -- Да, сэр-р.
     -- Мистера Кьюдахи ко мне. Быстро!
     -- Есть, сэр-р.
     -- Послушай, Дирк, -- продолжал Робб. -- У тебя есть шанс. Сделай с ним
то же, что он собирается сделать с тобой. Прекрати вдруг торговаться.  Пусть
он сам разгребает эту кучу Тогда конец ему. Ему! Не нам!
     Струан не произнес ни слова. Раздался стук в дверь, и в каюту торопливо
вошел Кьюдахи:
     -- Слушаю, сэр-р?
     -- Катер  на  воду. Скажите боцману,  пусть доставит  мистера  Робба  и
мистера  Кулума на  "Грозовое  Облако".  Там он  дождется  мистера Кулума  и
отвезет  его  на  флагман. Потом  пусть возвращается  сюда. Собрать  всех на
палубе у кормы!
     Кьюдахи закрыл за собой дверь.
     -- Отец, дядя  прав.  Ради всех святых, неужели ты не видишь,  что этот
проклятый пират загнал тебя в ловушку?
     --  Тогда нам  остается только  посмотреть, не вытащат  ли нас  святые,
которых ты помянул, из этой ловушки. Это вопрос лица!
     --  Дирк, -- взмолился Робб,  --  почему  ты  не прислушаешься к голосу
разума?
     -- Сара хочет видеть  гебя на борту. Пока о серебре ни слова. И, Кулум,
дружок, если Лонгстафф  спросит обо мне,  скажи только,  что  я на  корабле.
Больше ничего.
     -- Дирк, это твой единственный шанс...
     --  Тебе лучше поторопиться, Робб. Передай мои наилучшие пожелания Саре
и детям. -- Он вернулся к вороху бумаг на столе.
     Робб  знал,  что спорить  дальше  бесполезно.  Он  молча  вышел.  Кулум
последовал за ним с  тоской в сердце. Он понимал, ничто на свете не заставит
отступить его отца -- или Брока; "Благородный Дом" поставил все свое будущее
на никчемный холмик  земли, выросший на никчемной скале.  Глупо, кричало все
его существо. Почему отец так чертовски, так безнадежно глуп?


Глава 4

     В  тот  же день после полудня  Струан стоял  рядом с  большой палаткой,
которую он распорядился поставить на берегу Счастливой  Долины.  Он смотрел,
как  капитан Орлов  надзирает  за  матросами,  те  перетаскивали бочонки  из
баркаса на  берег и  укладывали  их ровными рядами  внутри палатки.  Он  был
настолько поглощен этим,  что не  слышал,  как  сзади  к нему  подошла  Мэри
Синклер.
     Ее лицо обрамлял капор,  подвязанный под подбородком. Коричнево-красное
суконное платье  волочилось  по  песку, оно  было  туго  перетянуто в галии,
придавая  фигуре  форму песочных  часов по  моде того времени. Но ткань была