Стук мушкета,  упавшего  на  камни,  заставил  их  обернуться. Один  из
морских пехотинцев потерял сознание и ничком лежал на берегу.
     -- Какого дьявола, что с ним такое? -- раздраженно спросил Глессинг.
     Главный старшина корабельной полиции перевернул молодого солдата.
     -- Не могу знать, сэр. Это Норден,  сэр. Он уже давно как бы не в себе,
недель этак несколько. Наверное, у него лихорадка.
     --  Хорошо, оставьте его, где  лежит. Соберите матросов. Морская пехота
-- к лодкам! Когда все поднимутся на борт, вы вернетесь и заберете его.
     -- Есть, сэр-р.
     Старшина подобрал мушкет Нордена, перебросил его одному из пехотинцев и
увел людей к лодкам.
     Когда  они  отошли  на достаточное  расстояние,  Норден,  который  лишь
притворялся,  скользнул в  тень ближайших  валунов и спрятался там.  Господи
Иисусе, ниспошли мне спасение  и обереги,  пока  я не  доберусь до Тай-Пэна,
истово молился он.  У меня  больше никогда  не будет  такой возможности, как
сейчас. Защити меня, благословенный Боже, и помоги добраться до него, прежде
чем они вернутся за мной.
     Брок стоял на юте своего корабля и смотрел на флажки в подзорную трубу.
Шесть месяцев назад  ему удалось получить  ключ к шифру Струанов, и он  смог
прочесть  первое  послание.  Теперь он ломал голову над тем, что это  еще за
"Зенит"? Что  может значить  эта чертовщина?  И что  есть такого  важного  и
срочного в договоре  с  турками, что капитан  решился вот так,  в  открытую,
передать это сообщение, пусть даже и  зашифрованное, вместо того чтобы тайно
доложить о нем Струану,  когда тот прибудет на борт? Может быть, они узнали,
что  я  разгадал  их  шифр? Может быть, они  специально  подсовывают мне эту
информацию,  а "Зенит"  означает  для  них, что это  сообщение -- фальшивка.
"Кризис" и "война" должны означать,  что цена на  чай и шелка поднимется. И,
видимо, на хлопок тоже. Наверное,  стоит начать скупать  и  то,  и другое, и
третье. Если только все это правда. Да, и, возможно, угодить прямо в капкан,
который расставил для  меня  Струан.  Где,  черт  побери,  болтается  "Седая
Ведьма"? На этот раз  ее обставили -- это  никуда не годится.  Дьявол забери
Горта! Его нерасторопность обошлась мне в тысячу гиней.
     Горт был его  старшим сыном и капитаном  "Седой Ведьмы". Сыном, которым
можно  было  гордиться. Рослый, как  отец,  такой  же суровый и  могучий,  и
вдобавок ко всему превосходный моряк,  знавший  все  тонкости морского дела.
Да, такой  сын сумеет  продолжить начатое тобой,  с гордостью думал  он,  он
достоин  того, чтобы через год-другой стать Тай-Пэном. Брок молча  помолился
за  безопасность Горта,  потом  опять  стал проклинать  его  за то,  что тот
пропустил "Грозовое Облако" вперед.
     Он перевел подзорную трубу на берег,  туда, где стояли, беседуя, Струан
и Робб, и пожалел, что не может слышать их разговора.
     --  Извините меня, мистер  Брок. --  Это был Нагрек Тум, капитан "Белой
Ведьмы" -- крупный, крепко сбитый уроженец острова Мэн  с огромными руками и
лицом цвета мореного дуба.
     -- Да, Нагрек?
     -- По флоту ходят  слухи... Я не очень-то им верю, но с другой стороны,
кто  знает -- дыма без огня  не бывает. По этим слухам, военный флот вот-вот
получит  распоряжение  положи гь конец  контрабанде опиума.  И  наши корабли
можно будет захватить как пиратские.
     -- Да, такое не часто услышишь, -- презрительно усмехнулся Брок.
     -- Я поначалу  тоже смеялся,  мистер  Брок. Пока не услышал, что приказ
будет оглашен сегодня,  когда пробьет четыре склянки.  И что Струан уговорил
Лонгстаффа  предоставить нам отсрочку на шесть дней, чтобы мы могли  продать
имеющиеся у нас запасы.
     -- Ты уверен? -- Брок едва успел переварить эту  поразительную новость,
как со  стороны трапа послышался шум. На палубу тяжело  ступила Элиза  Брок,
крупная женщина с толстыми руками  и силой  здорового мужчины. Ее поседевшие
волосы были убраны в  неплотный  пучок  на затылке. Следом  за нею на палубе
показались две их дочери -- Элизабет и Тесс.
     --  Доброе утро, мистер  Брок,  --  приветствовала Лиза своего супруга,
твердо встав на палубе и сложив руки на огромной труди. -- Прекрасный денек,
право слово.
     -- Где вы были, душа моя? Здравствуй, Тесс. Привет,  Лил-либет,  милая,
--  заговорил Тайлер Брок. Он  обожал  своих дочерей, и  это  чувство сейчас
целиком заполнило его.
     Элизабет  Брок, шести  лет, с коричневыми кудряшками, подбежала к отцу,
сделала книксен, едва  не упав при этом, потом  вскочила к нему  на руки  и,
обняв, крепко прижалась. Он рассмеялся.
     -- Мы  навещали  миссис Блэр, -- ответила Лиза.  -- Бедняжка, ей совсем
худо.
     -- Она потеряет младенца?
     -- С Божьей помощью, нет. Доброе утро, Нагрек.
     -- Доброе утро, мадам, -- поклонился Тум, отводя глаза от Тесс, которая
стояла у фальшборта и смотрела в сторону острова. Тесс Брок, высокой девушке
с красивой  фигурой,  которую подчеркивала  туго перетянутая  по  моде  того
времени  талия,  было шестнадцать.  Слишком резкие  черты лица не  позволяли
назвать  ее  очаровательной. Но это  лицо, говорившее  о сильной натуре, все
дышало жизнью, и потому ее находили привлекательной. И очень желанной.
     -- Я  распоряжусь насчет  еды. -- Лиза заметила,  как Нагрек смотрел на
Тесс. Девочка  выросла,  подумала  она,  пора бы  ее уже  помолвить. Но  уж,
конечно, не с Нагреком Тумом,  клянусь  Господом.  -- Пойдем-ка вниз,  Тесс.
Сама,  сама давай,  Лиллибет,  -- добавила она, когда Элизабет  потянулась к
ней, просясь на руки.
     --    Пожалуйста,    пожалуйста,    пожалуйста,    мамочка.    Ну   вот
пожалуйста-пожалуйста!
     --  Надо ходить своими ножками,  девочка моя. -- С  этими словами  Лиза
подхватила крошку  огромными ручищами  и  понесла вниз. Тесс  направилась  к
трапу следом за ней, улыбнувшись отцу и застенчиво кивнув Нагреку.
     -- Ты уверен насчет Струана и Лонгстаффа? -- повторил Брок свой вопрос.
     --  Да,  --  ответил  Нагрек,  с  усилием  прогоняя  образ  девушки  из
разгоряченных  воображением мыслей. -- Стоит  вложить золотую  гинею  в руку
человека, как  у него  сразу отрастают длинные уши. У меня есть свой человек
на флагмане.
     -- Но  Струан никогда на это не согласится. Он просто  не сможет. Такой
приказ пустит его по миру вместе со всеми нами.
     --  Ну,  как бы там ни было,  разговор  на эту тему состоялся.  Сегодня
утром.
     -- О чем они еще говорили, Нагрек?
     -- Парень больше ничего не слышал.
     -- Тогда все это вранье. Опять какой-нибудь дьявольский трюк Струана.
     -- Да. Но какой?