-- Вы похоронили его на берегу?
     -- Нет. Не стоит загрязнять остров болезнями  такого рода... Имя Рамсей
говори!  вам что-нибудь, мистер  Струан? --  спросил  Глессинг,  отбросив  в
сторону любезности.
     -- Рамсей  --  довольно  распространенное  имя,  --  осторожно  ответил
Струан.
     -- Верно. Но шотландцы обычно стараются держаться друг  друга. Разве не
в этом секрет успеха гех компаний, которыми руководят шотландцы?
     -- Да,  найти людей, достойных  доверия, трудное дело. А вам имя Рамсей
говорит о чем-нибудь?
     --  Эго  имя  матроса, дезертировавшего  с  моего  корабля, --  ответил
Глессинг,  глядя  на  него  в  упор.  --  Если  не  ошибаюсь,  он  доводится
родственником вашему боцману Маккею.
     -- И что же?
     --  Ничего.  Просто ставлю вас в известность. Как вы,  конечно, знаете,
любое торговое судно, вне зависимости от того, несет оно вооружение или нет,
может  быть захвачено  в  качестве приза,  если примет  на  борт  дезертира.
Захвачено   королевским  военно-морским  флотом.   --   Глессинг  улыбнулся.
Дезертировать глупо. Куда еще ему бежать, как не на другой корабль?
     --  Некуда. -- Струан почувствовал себя  в ловушке. Он был уверен,  что
Рамсей сейчас скрывается на одном из его кораблей, и не сомневался, что Брок
приложил к этому руку, а возможно, и Глессинг тоже.
     -- Сегодня  мы проводим досмотр всех кораблей. Вы,  конечно, не станете
возражать?
     -- Конечно,  нет. Наша компания  очень тщательно  подбирает команды  на
свои корабли.
     --  Очень  разумно.  Адмирал решил,  что "Благородный Дом"  заслуживает
особой привилегии, поэтому ваши корабли будут осмотрены немедленно.
     В этом случае я уже ничего не могу сделать. И он выбросил из головы эту
проблему.
     --  Капитан,  я бы хотел представить  вам  моего старшего... моего сына
Кулума. Кулум, перед тобой наш знаменитый  капитан Глессинг, который выиграл
битву при Чуэн-пи.
     -- Добрый день. -- Глессинг вежливо пожал руку молодому  человеку. Рука
Кулума с  длинными пальцами  показалась  ему  мягкой и немного  женственной.
Смахивает на денди,  подумал  Глессинг.  Приталенный сюргук,  бледно-голубой
галстук,  высокий  воротник  --   должно  быть,  студент  последнего  курса.
Любопытно пожимать руку человеку, который перенес бенгальскую чуму и остался
жив. Интересно, а я бы выжил?.. -- Это нельзя было назвать сражением.
     --  Два небольших фрегата против  двадцати боевых  джонок и тридцати  с
лишним брандеров? И это, по-вашему, не битва?
     -- Стычка, мистер Струан. Это могла бы быть битва... -- Если бы не этот
чертов трус Лонгстафф и не ты, гнусный пират, хотелось закончить Глессингу.
     -- А вот мы, коммерсанты, считаем, что это  была самая настоящая битва,
Кулум, --  с иронией сказал Струан  сыну.  -- Нам никогда не  понять разницы
между  сражением  и  стычкой.  Мы всего лишь  мирные  торговцы.  Но первый в
мировой истории случай, когда  Англия скрестила оружие с Китаем, заслуживает
того, чтобы его назвали "сражением". Это произошло  чуть  больше года назад.
Мы стреляли первыми.
     --  А  как  бы  поступили   вы,  мистер  Струан?  Это  было  правильное
тактическое решение.
     -- Ну, разумеется.
     -- Капитан-суперинтендант торговли полностью одобрил мои деист вия.
     -- Конечно. Правда, у него не было особою выбора.
     -- Заново  переживаете старые  баталии,  капитан Глессинг?  -- раздался
голос  Лонгстаффа.  Капитан-суперинтендант стоял  на  пороге своей каюты и с
интересом слушал их разговор, оставаясь незамеченным.
     -- Нет,  ваше  превосходительство,  просто по-новому  смотрю на  старую
стычку. Как вам известно, мистер Струан и я никогда не сходились во взглядах
на то, что произошло у Чуэн-пи.
     -- А почему вы  непременно  должны смотреть  на  это одинаково? Если бы
мистер Струан  командовал  вашими кораблями,  его  решение, вполне возможно,
совпадало бы с вашим. И будь вы на  месте  мистера Струана, у вас тоже могла
бы появиться уверенность, что  китайцы не станут нападать на  вас первыми, и
вы бы  пошли  на  риск  и  не отдали приказа  открывать огонь. --  Лонгстафф
зевнул, поигрывая карманными часами -- А что бы предприняли вы, Кулум?
     --  Не  могу сказать,  сэр.  Я  не  знаю  всех  сложностей  обстановки,
существовавших на ту пору.
     --  Хорошо сказано. "Сложности обстановки" -- это удачное выражение. --
Лонгстафф усмехнулся --  Не согласитесь ли составить нам компанию,  капитан?
Бокал сака?
     -- Благодарю  вас, сэр, но  мне пора возвращаться  на  свой  корабль.--
Глессинг ловко отдал честь и удалился.
     Лонгстафф  жестом пригласил Струанов  в  кабинет для совещаний, который
временно  служил  капитан-суперинтенданту  в качестве  личных  апартаментов.
Комната  выглядела по-спартански, из обстановки имелось только то, что  было
необходимо для работы. Глубокие  кожаные кресла, столы  с  картами,  комоды,
массивный дубовый  стол  были надежно прикручены к  палубе.  Позади  бюро из
дуба, богато  украшенного  резьбой,  полукругом  шли  окна  кормы  с частыми
рамами. Каюта пахла дегтем, табаком, морем и, неизбежно, порохом.
     -- Стюард! -- позвал Лонгстафф. Дверь каюты открылась в ту же секунду.
     -- Да, сэр?
     Лонгетафф повернулся к Струану:
     -- Сак? Бренди? Портвейн?
     -- Сухой сак, благодарю вас.
     -- То же самое, пожалуйста, сэр, -- сказал Кулум.
     -- Мне портвейн. -- Лонгстафф опять зевнул.
     -- Слушаю, сэр.
     Стюард достал бутылки из  буфета и разлил  вино  в  тонкие  хрустальные
бокалы.
     -- Вы впервые покинули Англию, Кулум? -- поинтересовался Лонгстафф.
     -- Да, сэр.
     --  Но,  я полагаю,  с нашими последними  "сложностями  обстановки"  вы
хорошо знакомы.
     --  Нет,  ваше  превосходительство. Отец не  писал подробных писем, а в
газетах про Китай не упоминают.
     --  Ну,  скоро начнут, не правда ли, Дирк? Стюард подал бокалы: сначала
Лонгстаффу, затем его гостям.
     -- Проследите, чтобы нас не беспокоили.
     -- Да, сэр. -- Стюард оставил бутылки на столике рядом и вышел.
     --  Тост,--  провозгласил Лонгстафф, и  Струан  вспомнил  тост Робба  и