одного его титула и закончить письмо так, словно это императорский указ?
     -- В этом-то и заключается вся  суть. Вам еще нужно  будет опубликовать
его в газете.
     -- Но это частный документ.
     -- Это  исторический  документ, Уилл.  Один из  тех, которыми вы можете
гордиться. И он  доставит огромное удовольствие  адмиралу. Кстати, почему он
был так зол?
     -- А, все одно и то же.  -- Лонгстафф  стал передразнивать адмирала: --
"Черт  возьми  меня совсем,  сэр, нас послали сюда  драться с  язычниками, и
после  двух  десантов без какого-либо с их стороны сопротивления,  о котором
стоит упоминать, вы заключили позорный договор, принесший нам гораздо меньше
того, что министр иностранных дел приказал вам потребовать.  Где те открытые
порты, которые вы  должны  были вытребовать у императора?" Вы уверены, Дирк,
что, запросив  меньше, мы поступили правильно?  Я знаю, вы  уже  говорили об
этом раньше, но...  м-м... торговцы, похоже,  считают это большой ошибкой. Я
имею в виду, что мы остались без открытых портов.
     -- Гонконг важнее, Уилл.
     -- Что ж, раз вы в этом по-прежнему уверены...  Адмирал был также очень
раздражен  из-за  каких-то  дезертиров  и  еще  отсрочкой вступления  в силу
приказа  о запрещении контрабанды опиума. И... м-м... торговцы подняли такой
ужасный шум. Явились целой делегацией.
     -- Их возглавлял Брок?
     -- Да. Невоспитанная скотина. Сердце Струана упало.
     -- Вы им сказали, что собираетесь отменить приказ?
     -- Ну, Дирк, я  не то чтобы прямо им так сказал. Но я  намекнул, что он
будет отменен.
     -- А адмиралу вы тоже намекнули, что отмените приказ?
     --  Я дал ему  понять, что дальнейшие  меры в этом направлении были  бы
нецелесообразны.  Он пришел в крайнее  раздражение и  заявил, что сообщит  о
своей точке зрения  в адмиралтейство.  --  Лонгстафф вздохнул  и  зевнул. --
Клянусь  честью,  он   совершенно   не  представляет   себе  наших  проблем.
Совершенно.  Я был  бы очень  вам  признателен,  Дирк,  если  бы вы  взялись
объяснить ему, что такое "торговля".  Я  попробовал, но мне так и не удалось
заставить его здраво смотреть на вещи.
     А мне никак не удается приучить к этому же тебя, Уилли, подумал Струан.
Если Робб уже успел  скупить опиум, мы  завязнем еще глубже. Если не скупил,
нам все равно конец.
     Разве что эта сделка: один чертов мандарин за один чертов миллион.
     --  Даже не  знаю,  что  бы я делал без  помощи вашего отца, Кулум.  --
Лонгстафф взял понюшку габаку  из табакерки, усыпанной драгоценными камнями.
Черт побери, думал он, я ведь дипломат, а не военный, который без войны жить
не  может.  Губернатор  Гонконга  --  это   как  раз  то,  что  нужно.  Став
губернатором  Гонконга,  впоследствии  можно  рассчитывать и  на  что-нибудь
стоящее. Бенгалия, возможно. Ямайка... вот уж, скажу я вам, чудное местечко.
Канада?  Нет, черт, слишком  холодно. Бенгалия  или какой-нибудь  другой  из
индийских  штатов.  --  В  Азии все  невероятно  сложно,  Кулум.  Приходится
сталкиваться  с   таким  разнообразием  взглядов   и  интересов  --  Короны,
торговцев, миссионеров, королевского  флота, армии, китайцев, -- и все они в
вечном противоречии  между собой.  И китайцы, дьявол их забери, тоже делятся
на конфликтующие группы. Купцы, мандарины,  маньчжуры. -- Он положил табак в
обе  ноздри, глубоко  втянул в  себя воздух  и  чихнул.  --  Я полагаю, вам,
конечно, известно, что Китаем правят не китайцы.
     -- Нет, сэр.
     --  Как  нас  уверяют,  половина  всех  проблем  из-за этого.  Нынешние
правители Китая -- маньчжуры. Они родом из Маньчжурии. Дикие варвары, жившие
когда-то к  северу от Великой  Стены.  Говорят, они правят Китаем уже двести
лет. Нас,  должно быть, принимают здесь  за дураков. Китайцы утверждают, что
существует  громадная  стена  --  вроде  Адрианова   Вала  [Каменная  стена,
пересекающая север Англии  Построена Адрианом в  122--128 гг н э  для защиты
римской Британии от северных племен],  которая тянется  вдоль всей  северной
границы  Китая и защищает  страну  от диких кочевых племен.  По слухам,  эта
стена  свыше  трех  с половиной тысяч миль  длиной,  сорок  футов  высотой и
тридцать  толщиной, она настолько  широка,  что по  ней могут  ехать  восемь
всадников  в ряд.  И  через каждые триста ярдов там, якобы, стоят сторожевые
башни. Сложена стена из кирпича и гранита, и возвели ее  две тысячи лет тому
назад. -- Он презрительно фыркнул. -- Надо же такое выдумать! Смешно!
     -- Я считаю, что стена существует, -- проговорил Струан.
     -- Ну, полно,  Дирк, -- замахал на него рукой Лонгстафф. -- Невозможно,
чтобы такое укрепление могло быть построено две тысячи лет назад.
     -- Легенда  гласит, Кулум,  что на строительство  стены  был  отправлен
каждый  третий  человек  в  Китае.  Строили  ее  десять  лет.  Говорят,  при
строительстве  умер  миллион человек, и все они  погребены  в стене. И  духи
умерших охраняют ее.
     Кулум усмехнулся.
     -- Если  она так  огромна, маньчжуры  бы никогда ее не  преодолели.  Не
может быть, чтобы она существовала.
     --  Согласно  легенде,  маньчжуры   прорвались  через   стену  обманом.
Китайский генерал, охранявший ее, продал собственный народ.
     --  А вот это более чем вероятно, -- с отвращением  произнес Лонгстафф.
-- Никакого понятия о чести здесь, на Востоке, ну? Этот генерал полагал, что
сможет с помощью врагов захватить трон,  но маньчжуры воспользовались  им, а
потом уничтожили. По крайней мере, так говорится в легенде.
     -- Вот уж действительно странная легенда, сэр, -- сказал Кулум.
     Взгляд Струана стал жестким.
     --  Тебе лучше  сразу привыкнуть к  тому, что ты теперь  будешь слышать
много странного.  И подумай еще вот над чем, Кулум, -- китайская цивилизация
насчитывает  пять тысячелетий. Постарайся  осмыслить  это:  книги,  печатные
прессы, живопись, поэзия,  правительство,  шелк, чай, порох и  тысячи других
вещей. В  течение  тысячелетий!  Мы же  можем  считать себя  цивилизованными
последние пятьсот лет. Если это вообще можно назвать цивилизованностью.
     Раздался стук в дверь. В каюту торопливо вошел Горацио
     -- Ваше превосходительство?
     -- Вы нужны мне, Горацио. Я хочу, чтобы вы незамедлительно перевели это
на китайский и отослали  со специальным  курьером. И направьте копию мистеру
Скиннеру, пусть напечатает это в своей газете.
     -- Слушаюсь, сэр. -- Горацио взял бумагу  и повернулся к Струану:  -- Я
был очень огорчен, услышав ужасное известие.
     --  Благодарю  вас. Это мой  сын Кулум.  Горацио Синклер.  Молодые люди
пожали руки, с первого взгляда понравившись друг другу.
     Горацио прочел письмо.
     -- У  меня уйдет много времени на то, чтобы перевести это в  приемлемых