--  Это, кстати,  еще одна причина,  почему я пришел сюда, Дирк.  Хотел
поговорить с тобой в открытую насчет торговли и  насчет "Купера и Тиллмана".
Я сделал им предложение, которое было принято.
     --  Предложение  было принято на том условии,  что  "Струан и компания"
окажется не в  состоянии выполнить ранее заключенные договоренности, добавил
Купер. -- Мы даем вам тридцать дней, Дирк. Сверх этих тридцати дней.
     -- Спасибо, Джефф. Это великодушно.
     -- Это глупо, парень. Но мне плевать на время, я тоже буду щедр с твоим
временем. У тебя еще целых восемь дней Дирк, а?
     Струан повернулся к Мауссу:
     --  Возвращайся к Ко-хонгу  и выясни все, что  можно. Будь осторожен по
дороге и возьми с собой одного из моих друзей,
     -- Мне провожатый не нужен. -- Маусс грузно поднялся с кресла и вышел.
     -- Мы проведем совет внизу, -- сказал Струан, проводив его взглядом.
     -- Хорошо. Может, нам стоит сразу всем сюда перебраться. Места хватит.
     --  Это нас выдаст.  Лучше  приготовиться и ждать. Возможно,  нас хотят
просто напугать.
     -- Ты прав, парень.  Пока  слуги не  разбежались,  мы можем чувствовать
себя в безопасности. Пойдем, порт. Значит, собираемся через час? Внизу?
     -- Да.
     Брок и Горт ушли. Молчание нарушил Купер:
     -- Что же все это может значить?
     -- Думаю,  это  очередная хитрость  Ти-сена.  Он  хочет  заставить  нас
понервничать. Видимо, решил выторговать  какие-то  уступки  и подготавливает
почву. -- Струан положил руку Куперу  на плечо: -- Спасибо за тридцать дней.
Я не забуду этого.
     -- У Моисея было сорок. Я подумал, тридцати вам должно хватить.
     Совет проходил бурно, но Струану и Броку совместными усилиями удавалось
направлять его ход и поддерживать порядок.
     Все  торговцы,  за  исключением американцев, собрались в огромном  зале
фактории,  который  служил Струану  рабочим кабинетом. Бочонки  с  коньяком,
виски, ромом и пивом выстроились вдоль  одной из стен. Вдоль другой тянулись
полки с книгами и гроссбухами. Стены украшали картины Квэнса -- виды  Макао,
портреты, корабли. В ящиках со стеклянными  дверцами стояли оловянные кружки
и серебряные кубки. На полках --  груды абордажных сабель и мушкетов, порох,
пули.
     -- А я говорю вам, все это  ерунда, -- горячился Мастерсон, краснолицый
торговец  тридцати  с  небольшим  лет  с  двойным  подбородком, глава  фирмы
"Мастерсон, Роуч и Роуч". Он был одет, как все остальные -- темный сюртук из
тонкого сукна с шелковой отделкой, жилет яркой расцветки и фетровый цилиндр.
-- Китайцы никогда не  покушались на само поселение с тех пор, как оно здесь
стоит, клянусь Богом.
     -- Верно. Но  это было  до  того,  как мы  вступили с  ними  в войну  и
выиграли  ее. -- Больше  всего Струану  хотелось, чтобы  они скорее пришли к
какому-нибудь  решению  и  разошлись. Он прикрывал  нос надушенным  платком,
чтобы не чувствовать едкой вони, исходящей от их тел.
     -- А я говорю, выкинуть этих чертовых "знаменосцев" с площади, и дело с
концом,  -- воскликнул  порт, наливая себе еще  пива  в  высокую  серебряную
кружку с крышкой.
     -- Мы так и сделаем, если будет надобность. -- Брок сплюнул в оловянную
плевательницу. -- Я устал  от  всех этих  разговоров. Так мы  принимаем план
Дирка или нет?
     Сверкая глазом, он оглядел собравшихся.
     Большинство в  ответ посмотрели  на него в упор  не пряча глаз. Их было
сорок  человек  --  англичан  и шотландцев. Исключение  составляли  датчанин
Эликсен, представлявший одну лондонскую фирму,  и Румаджи, дородный  парси в
развевающихся  одеждах  из  Индии. Макдональд, Керни и Мольт-би  из Глазго и
Мессер, Вивиен, Тоуб и Смит из Лондона  были наиболее крупными коммерсантами
-- все суровые и твердые, как  столетний дуб, люди в возрасте от тридцати до
сорока.
     -- Я чую беду, сэр, -- сказал Румаджи и дернул себя за длинный ус. -- Я
предлагаю отступить без промедления.
     --  Ради Бога,  Румаджи, весь  план  как раз и состоит  в том, чтобы не
отступать,  --  едко  проговорил  Роуч.  --  Отступление   только  в  случае
необходимости. Я голосую  за план.  И  я согласен с мистером Броком. Слишком
много пустой болтовни,  и  я  устал. --  План Струана  был  прост.  Все  они
разойдутся по своим факториям и будут ждать. Если начнутся  неприятности, по
сигналу  Струана  все они соберутся в  его  фактории;  его  люди прикроют их
огнем,  если потребуется. -- Отступать перед  язычниками? Ни за что, клянусь
Господом Богом!
     -- Могу  я  предложить  кое-что,  мистер  Струан?  --  спросил Эликсен,
высокий светловолосый человек, известный своей молчаливостью.
     Струан кивнул:
     -- Разумеется.
     -- Может быть, одному из нас следует попробовать пробраться на Вампоа и
дать  им  знать,  что  здесь  происходит.  Оттуда  быстрая лорка  смогла  бы
добраться до нашего флота у Гонконга. На  тот случай,  если  нас  окружат  и
отрежут от реки, как в прошлый раз.
     -- Отличная идея,  -- поддержал  его Вивиен, человек  высокого роста, с
бледным  лицом  и  вдрызг  пьяный. -- Давайте все  пойдем добровольцами. Кто
плеснет мне еще виски? Вот спасибо, дружок.
     Тут все опять заговорили хором и начали спорить о том, кто должен пойти
добровольцем, и лишь через некоторое время Струану удалось их утихомирить.
     -- Это была  идея  мистера  Эликсена. Если  он не возражает, почему  не
предоставить ему эту честь?
     Все высыпали в сад и оттуда  наблюдали, как  Струан  и  Брок  проводили
Эликсена  через   площадь  к  лорке,  которую  Струан   предоставил  в   его
распоряжение. "Знаменосцы" не  обратили на  них  никакого  внимания, если не
считать издевательского смеха и тыканья пальцами в их сторону.
     Лорка заскользила вниз по течению.
     -- Может быть, мы  видим  этого парня в последний раз,-- заметил  Брок,
провожая ее взглядом.
     -- Не думаю, что они  его тронут. Иначе я ни за что не отпустил бы его.
Брок хмыкнул.
     -- Для иностранца он, как будто,  малый ничего. -- Вместе  с Гортом  он
направился в свою факторию. Остальные торговцы заспешили к себе.
     Струан расставил вооруженную охрану в саду  и у  задней двери фактории,
которая выходила на Хог Стрит. Когда каждый занял отведенное  ему место,  он
поднялся к себе наверх.
     Мэй-мэй в спальне не было. А Гип тоже.
     -- Где мисси?