-- Пазалуста, -- сказал Дзин-куа, жестом приглашая Струана к трапезе.
     -- Спасибо.
     Струан  проглотил  несколько кусочков  и выпил  несколько  глотков чая,
выжидая. Было очень важно, чтобы Дзин-куа заговорил с ним первым.
     Какое-то время они ели молча, потом Дзин-куа спросил:
     -- Твоя хотеть моя видеть?
     -- Дзин-куа хорошо торговал далеко от Кантона?
     -- Дела холосо плохо все одинаково, беспокойся нет.
     -- Торговля теперь есть?
     -- Теперь нет. Хоппо  очень плохая мандарина. Солдата много-много есть.
Моя за солдата платить больсой мзда. Эи-йа!
     -- Плохо. --  Струан отпил еще глоток чая Сейчас или никогда, сказал он
себе. И  вот  теперь, когда он  наконец встретился  с  Дзин-куа и подходящий
момент наступил он  вдруг  со всей  ясностью  понял,  что не сможет  продать
Гонконг. К чертям  этого  мандарина! Пока я жив. никакого паршивого хоппо на
Гонконге не будет. Значит придется прикончить Бро-ка. Но убийство --  это не
способ избегать банкротства Поэтому Броку ничего не грозит, ибо все ожидают,
что именно так я и постараюсь исправить ситуацию. Или все-таки грозит? Куда,
черт побери, подевалась Мэй-мэй?
     -- Моя слышать Одноглазый Дьявол Блок взяла Тай-Пэна за го ло.
     -- Я слышал дьявол Хоппо взял Ко-хонг за  горло, --  парировал  Струан.
Теперь, когда он  решил  отказаться  от сделки,  он чувствовал себя  гораздо
лучше. -- Эй-йа!
     -- Все лавно. Мандарина Ти-сен злой-злой стал.
     -- Почему так?
     -- Масса Глозный Пенис писала очень плохо-плохо письмо.
     -- Чай очень первый сорт хороший, -- сказал Струан
     -- Масса Глозный Пенис делай, как Тай-Пэн говоли, хейа?
     -- Иногда можно.
     -- Плохо, когда Ти-сен злой стал.
     -- Плохо, когда масса Лонгстафф злой стал.
     -- Эй-йа. -- Дзин-куа тщательно выбрал  себе несколько лакомых кусочков
и не торопясь  съел их. Его маленькие  глазки сузились еще  больше. --  Твоя
знает Кун Хэй Фат Чой?
     -- Китайский Новый год? Знаю.
     --  Новый грд  сколо начинаться  есть. Ко-хонг  много  плохой долги  от
сталых лет иметь. Холосо йосс начинать Новый год,  когда нет  долги. Тай-Пэн
много-много Ко-хонг бумаги иметь.
     --  Не беспокойся.  Ждать  можно. --  Дзин-куа и другие  купцы Ко-хонга
должны были Струану шестьсот тысяч фунтов.
     -- Одноглазый Дьявол ждать можно?
     -- Бумаги Дзин-куа ждать можно. Конец Чоу очень первый сорт хорошо.
     --  Очень  плохо.  --  Дзин-куа не  спеша потягивал  чай.  --  Слышать,
Таи-Пэна Главная Госпожа и чилло мелтвый есть. Плохой йосс, жалко.
     -- Плохой йосс. Сильно плохой.
     --  Беспокойся нет. Твоя сильно молодой. Новый корова чилло много есть.
Твой один  корова чилло Мэй-мэй есть.  Почему Тай-Пэн токка  один бык  чилло
есть? Тай-Пэн хочет лекалство, может. Мозна.
     --  Когда  нужно,  я  спрошу -- добродушно заметил Струан.  -- Слышать,
Дзин-куа новый бык чилло есть. Какое число этот сын?
     -- Десять и семь, -- ответил Дзин-куа, довольно улыбаясь.
     Боже  праведный,  подумал  Струан.  Семнадцать  сыновей!  И.  вероятно,
столько же  дочерей, которых Дзин-куа по  обычаю  в расчет  не принимает. Он
нагнул голову и одобрительно присвистнул.
     Дзин-куа рассмеялся.
     -- Сколька чая хотеть этот год?
     -- Торговли нет. Как торговать можно? Дзин-куа подмигнул:
     -- Мозна.
     -- Не знаю. Продавай Броку. Когда я хотеть чай, я тебе говорить, хейа?
     -- Два дня есть, потом должен знать.
     -- Нет можно.
     Дзин-куа что-то  отрывисто  приказал  слуге,  тот  подошел  к одному из
ящиков, покрытых  налетом плесени,  и  открыл его. Ящик был полон серебряных
слитков. Дзин-куа показал рукой на остальные ящики.
     -- Здесь солок лак долла есть.
     Лак  равнялся примерно двадцати пяти тысячам  фунтов стерлингов.  Сорок
лаков составляли миллион. Дзин-куа еще больше прищурился.
     -- Моя занимать Оц-цень тлудный. Оц-цень дорогой. Твоя хотеть? Дзин-куа
давать взаймы, может.
     Потрясенный,  Струан  напрягал  все  силы,  чтобы   не  выдать   своего
состояния.  Он не  сомневался,  что любой заем будет сопровождаться  жесткой
сделкой, ибо понимал, что Дзин-куа должен был продать душу дьяволу, рискнуть
своей  жизнью,  домом, всем  своим будущим,  а  также будущим своих друзей и
сыновей, чтобы тайно  собрать столько  серебра.  В том, что об  этом серебре
никто не знает, Струан был уверен, иначе Хоппо уже давно украл бы его, а сам
Дзин-куа  просто-напросто  бы  исчез. А ведь кроме Хоппо  были  еще пираты и
разбойники, наводнявшие Кантон  и его окрестности. Стоило слухам о  том, что
рядом, под рукой, находится  хотя бы сотая часть таких сокровищ, просочиться
в одно  из их многочисленных тайных убежищ, и за жизнь Дзин-куа никто не дал
бы ни гроша.
     --  Много лак  долла! -- проговорил Струан. -- Человек услугу получать,
должен услугу вернуть.
     -- Этот год чай покупай  вдвое прошлый  год, такой же цена прошлый год.
Мозна?
     -- Можно.
     -- Этот год опиум плодавай такой же цена прошлый год. Мозна?
     --  Можно. -- Струану  придется  заплатить  за  чай  цену  выше текущей
рыночной  цены,  а  опиум продать  дешевле,  но и в этом  случае он  получит
большую  прибыль. Если только  другие  условия  будут  столь  же  приемлемы,
напомнил он себе. Если только Дзин-куа не нужен мандарин на Гонконге. Струан
помолился про себя, чтобы мандарин не оказался частью сделки.  Но он понимал
и то,  что  если на Гонконге не будет мандарина,  не будет там и Ко-хонга. А
если не будет Ко-хонга с  его монополией на торговлю с европейцами, Дзин-куа
и  другие  купцы  окажутся не у  дел. Они тоже являлись частью  системы и не
могли без нее существовать.
     -- Только покупай Дзин-куа или сын Дзин-куа десять год. Мозна?
     Великий Боже, подумал Струан, если я дам ему монопольное право торговли
с моей компанией, он сможет тянуть из нас деньги, сколько пожелает.
     -- Можно -- когда цена чай, цена шелк одинаковый другой Ко-хонг.
     -- Двадцать год. Цена Ко-хонг добавить десять плоцент.
     -- Плюс пять процентов -- добавить пять процент. Можно.