-- Хорошо.
     -- В полдень мы отчаливаем. -
     -- Нет.
     -- А я говорю, в полдень.
     -- Нет.
     Брок нахмурился.
     -- Что это, интересно, так тебя здесь держит?
     --   Если  мы  покинем   поселение   прежде,   чем  начнутся  настоящие
неприятности, мы страшно потеряем лицо.
     -- Верно. Это я знаю.  Не думай, что  мне  нравится  удирать. Но что-то
подсказывает мне, что так будет лучше.
     -- Мы подождем пару дней.
     -- Ты знаешь, что  я  никогда не  ошибался насчет того,  когда  следует
смазывать  пятки. -- Брок смотрел  на него с глубоким подозрением. -- Почему
ты хочешь остаться?
     -- Эта лиса  Ти-сен просто опять взялся за  свои старые трюки.  На этот
раз твое предчувствие  тебя обманывает. Я сменю тебя через  час, -- пообещал
Струан и вошел в здание фактории.
     Ну,  Дирк,  что  ты  задумал  на  этот  раз, размышлял Брок. Он  громко
прокашлялся.  Его  нос  улавливал в  воздухе тошнотворный  запах  опасности,
который испускала умирающая ночь.
     Струан поднялся  по  мраморной  лестнице  к себе  наверх.  Стены  вдоль
лестницы украшали  произведения  Квэнса  и  китайские картины  на шелке.  На
площадках стояли огромные  драконы эпохи Мин из тикового дерева и тиковые же
сундуки. В коридорах, ведущих с первой площадки, висели изображения кораблей
и  морских  сражений  --  все в  богатых  рамах; небольшой пьедестал венчала
выполненная   с  изумительной  точностью   модель  корабля   Ее   Величества
"Виктория".
     Дернув  за  дверную  ручку  своей  комнаты,  Струан обнаружил,  что она
заперта.
     -- Открывай немедленно, -- приказал он. А Тип впустила его внутрь.
     -- Где ты,  черт  побери, была, Мэй-мэй? -- спросил он, стараясь скрыть
за раздраженным тоном чувство глубокого облегчения.
     Она  стояла  в  тени  портьер  у  окна.  Сказав  А Гип  несколько  фраз
по-китайски, Мэй-мэй жестом приказала ей удалиться.
     Струан запер дверь на задвижку.
     -- Где ты  была, черт  побери? -- повторил он. Она шагнула вперед, свет
фонаря упал на нее, и Струан был поражен ее бледностью.
     -- Что случилось?
     --  Ходят  слухи,  Тай-Пэн.  Много   слухов.  Говорят,  всех   варваров
собираются преда гь мечу.
     -- Ну, в этом-то нет ничего нового. Где ты была?
     -- Новое есть в  том, что появились "знаменосцы".  Говорят,  что Ти-сен
впал в немилость. Что он приговорен к смерти.
     --  А вот это уже просто  ерунда. Он доводится двоюродным братом самому
императору и только ему во всем Китае уступает богатством.
     --  По слухам,  император  так  в господа бога  мать разозлился,  когда
Ти-сен заключил этот договор, что Ти-сена ждет публичная пытка.
     --  Это безумие. -- Струан встал у огня и снял сюртук и рубашку. -- Где
ты была?
     -- Что с тобой случилось? -- воскликнула она, увидев кровь.
     -- На меня напали разбойники.
     -- Ты виделся с Дзин-куа?
     Струан на мгновение онемел от изумления.
     -- Откуда ты знаешь о Дзин-куа?
     --  Я  ходила  поклониться  и  засвидетельствовать  свое  почтение  его
Верховной Госпоже. Она сказала мне,  что он  только что вернулся в  Кантон и
послал за тобой.
     Струан  впервые  услышал,  что Мэй-мэй  была  знакома  с  первой  женой
Дзин-куа, но он был настолько взбешен, что даже не стал об этом думать.
     -- Какого дьявола ты не предупредила меня, куда идешь?
     -- Ты бы не пустил меня, если б  узнал, -- резко ответила Мэй-мэй. -- Я
всегда с таким удовольствием навещаю ее.
     К тому  же, там я  могу  привести в  порядок  волосы и посоветоваться с
астрологом.
     -- Что?
     -- У  нее  есть ужасная  хорошая  цирюльница,  которой пользуются  жены
Дзин-куа. Уж-жасно полезно  для волос. Эта женщина известна на весь Квангун.
Очень  дорогая.  Астролог  сказал,  йосс  хороший. Очень  хороший.  Но  быть
осторожным при строительстве домов.
     --  Ты запросто рискуешь  жизнью, чтобы послушать прорицателей и вымыть
голову?  -- взорвался он. --  Какого  дьявола, что не так с твоими волосами?
Они и без того прекрасны!
     --  Ты ничего в этом не понимаешь, Тай-Пэн, -- холодно ответила она. --
Именно там я и узнаю обо всех  слухах. У цирюлъницы. -- Она взяла его руку и
провела ею по своим волосам -- Вот, видишь. Они стали гораздо мягче, нет?
     -- Нет! Не  стали! Смерть господня, если ты еще хоть раз посмеешь уйги,
не предупредив  меня, куда ты  направляешься, получишь такого шлепка, что не
сможешь потом сидеть целую неделю.
     -- Только попробуй, Тай-Пэн,  клянусь Господом,  -- ответила она.  и ее
глаза сверкнули, поймав его негодующий взгляд.
     Он тут  же  схватил ее  в охапку, невзирая  на  бешеное  сопротивление,
подтащил  к кровати,  задрал платье и нижние юбки и шлепнул  ее пониже спины
так, что зазвенела рука, а ее саму швырнуло на постель. Он никогда раньше не
бил ее. Мэй-мэй как ветром сорвало с  кровати, она бросилась к нему и злобно
вцепилась в  лицо своими длинными ногтями. Фонарь  полетел  на  пол.  Струан
опять поднял ее и шлепнул еще раз. Она вывернулась у него из рук и полоснула
ногтями по  глазам, промахнувшись на какую-то долю дюйма  и  оставив на щеке
глубокие царапины  Он сжал  ее кисти,  повернул  к себе спиной, сорвал с нее
платье  и все, что  было под  ним,  и в третий раз ударил по голым  ягодицам
открытой ладонью. Она яростно сопротивлялась, ткнув его локтем в пах и опять
вцепившись в лицо ногтями. Собрав всю свою силу, он прижал ее к  постели, но
она высвободила  голову и  вцепилась зубами в  предплечье его левой руки. Он
задохнулся от боли  и  вновь  с  размаху  ударил ее по ягодицам. Она  только
крепче сжала зубы.
     -- Клянусь Господом, ты кусаешь  меня  в последний раз, -- процедил  он
сквозь  сжатые  зубы.  Ее зубы  еще  глубже вонзились  в предплечье,  но  он
специально не отдергивал руку. Его глаза стали влажными от боли, но  он лишь
хлестал Мэй-мэй  все сильнее и сильнее,  каждый  раз  по  ягодицам, пока  не
заболела рука. В конце концов она разжала зубы.
     --  Не  надо...  больше...  пожалуйста...  пожалуйста,  --  прерывистым