коснулся лбом земли, потом все поднялись на ноги.
     Хоппо  развернул  свиток  и  при  свете фонаря,  который держал один из
стражников, начал читать высоким голосом.
     -- Что он говорит? -- спросил Брок у Маусса.
     -- Посмотрите-ка, вон старик Хау-куа,-- сказал Мастерсон со смешком. --
Здорово же его трясет, прямо как...
     -- Пожалуйста. Тише.  Я ничего  не  слышу, hein? -- попросил Маусс.  Он
высунулся из окна. Все замолчали, прислушиваясь.
     -- Это императорский указ, -- быстро заговорил Маусс. -- "...И изменник
Ти-сен,  наш  бывший родственник, подлежит  немедленному  закованию в цепи и
отправке в нашу столицу как приговоренный к смерти, и..." Я не слышу,  hein?
Подождите минутку.  "...Позорный  договор,  именуемый  соглашением  Чуэн-пи,
который   он   подписал   без  нашего   повеления,   аннулируется.  Варварам
приказывается  немедленно покинуть пределы нашей  империи, оставить Кантон и
Гонконг под страхом немедленной и мучительной смерти, и..."
     -- Я прямо ушам своим не верю, -- усмехнулся Роуч.
     -- Заткнись! Как Вольфганг может расслышать что-нибудь?
     Маусс  напряженно  вслушивался  в  жуткий  высокий  голос,  прорезавший
гнетущую тишину на площади.
     -- Нам  приказано убираться, --  перевел  он. -- И мы должны возместить
весь ущерб, нанесенный стране  по нашей вине. Никакой торговли, кроме как по
Восьми  Правилам. Королеве Виктории  приказано прибыть в Кантон  в трауре...
что-то... что-то еще  вроде того, что за наши головы назначена награда, и...
"как  знак  нашего  неудовольствия,   преступник  Ти-сен  будет   подвергнут
публичному бичеванию,  и  все его имущество конфискуется.  Да убоится  этого
всякий и, дрожа, подчинится!".
     Начальник  "знаменосцев" приблизился  к  Ти-сену и  показал  кнутом  на
землю.  Ти-сен,   белый,  как  мел,  опустился  на   колени,   а   начальник
"знаменосцев" поднял руку и обрушил кнут на его спину. Потом еще, еще и еще.
Вся площадь замерла в молчании,  был слышен  лишь  свист рассекающего воздух
бича.  Ти-сен повалился вперед, лицом  вниз, а  "знаменосец"  все  продолжал
хлестать его.
     -- Я не могу в это поверить, -- проговорил Мастерсон.
     -- Это невозможно, -- сказал Маусс.
     --  Если они способны сделать такое с Ти-сеном, клянусь распятием,  они
перережут нас всех.
     -- Чепуха! Мы можем захватить весь Китай, когда только пожелаем.
     Брок захохотал.
     -- Что тут смешного, hein? -- нетерпеливо спросил Маусс.
     -- Это означает, что у нас опять война на руках, --  ответил Брок. -- А
я так скажу: вот  и хорошо.  -- Он с издевкой посмотрел на Струана.  -- Ведь
говорил я  тебе,  парень.  Вот куда  завело нас  твое  желание  заключать  с
отребьем договоры помягче.
     -- Это какая-то хитрость, -- спокойно возразил Струан. Но внутри он был
не менее  их потрясен  тем, что  сейчас происходило на площади. -- Ти-сен --
самый богатый  человек  в  Китае. Императору просто понадобился  мальчик для
побоев, козел отпущения. Ну и, конечно, богатство Ти-сена.  Это вопрос лица.
Император просто сохраняет свое лицо.
     -- Катись ты к черту со своим лицом, парень. -- Брок уже не смеялся. --
Вот оно уже  где сидит, твое лицо. Договору  конец, торговле конец, Гонконгу
конец, тебе самому конец, а ты тут все разглагольствуешь о каком-то лице.
     -- Ты ошибаешься,  Тайлер. Гонконг только начинается, -- сказал Струан.
-- Многое еще только-только начинается
     -- Верно Война, к примеру, разрази меня гром.
     -- А если и будет война, где  ты  отыщешь базу для нашего  флота? Макао
нас не спасет, как никогда не спасал --  это часть материка, и китайцы могут
захватить  город  в  любой момент.  Но  наш остров -- другое  дело,  клянусь
Господом.  До  него  им  не  добраться, пока  там стоит наш  флот.  Я  готов
согласиться, что без Гонконга нам действительно  конец.  Что без  него мы не
сможем снарядить экспедицию на север Никогда. Не сможем  защитить те порты и
поселения на  материке,  которые  появятся у нас в будущем. Слышишь, Тайлер?
Гонконг -- это ключ к Китаю. Без Гонконга мы связаны по рукам и ногам.
     -- Клянусь Создателем, я и  сам знаю, что нам нужен остров-крепость, --
голос Брока  загремел, перекрывая одобрительный гул, которым  были встречены
слова  Струана. -- Я просто говорю, что Гонконг не единственное место. Цюшан
лучше.
     -- Ты никогда не сможешь защищать Цюшан так же успешно, как Гонконг, --
с торжеством возразил Струан,  понимая, что и  для Брока нет пути назад, как
не было его ни для  кого из них. -- Эта "голая проклятая  скала", как ты его
называешь, заключает в себе все твое чертово будущее.
     -- Может, да, а может, и нет,  -- угрюмо ответил Брок.  --  Поживем  --
увидим.  Но вот уж  тебя-то Гонконг ничем  не порадует.  Круглый  холм будет
моим, а тебе придет конец.
     -- Не будь так самоуверен. -- Струан повернулся и посмотрел на площадь.
Кнут по-прежнему поднимался и опускался. Ему стало жаль  Ти-сена, угодившего
в  ловушку,  которой он  не мог ни  избежать,  ни  предвидеть. Он  не  искал
должности  императорского  представителя  --  ему  приказали занять  ее.  Он
оказался  жертвой  эпохи,  в  которой  жил.  Так  же,  как и сам  Струан,  и
Лонгстафф, и Брок, и Хоппо, и  все торговцы стали безвольными пешками в игре
обстоятельств  теперь, когда  сделан  первый  ход. Дальнейшее было столь  же
неотвратимо, как  удар бича. Кантон, как и раньше,  подвергнется  нападению.
Сначала  англичане  захватят укрепления на подступах  к городу,  после  чего
станут  просто  угрожать  ему.  Брать город штурмом  не  придется, поскольку
Кантон  сначала  заплатит выкуп.  Затем летом, когда установится  ветер,  --
вновь  на  север,  к  устью  и  причалам  реки Пей  Хо, и  вновь  император,
беспомощный в тисках обстоятельств, как и все остальные, немедленно запросит
мира.  Договор  останется, потому что он справедлив. Потом  пройдут годы,  и
китайцы по своей воле откроют порты на материке, увидев, что  британцам есть
что  предложить им:  закон,  правый суд,  неприкосновенность  собственности,
свободу.
     Ибо простые китайцы хотят того же, чего хотим мы, думал он, и нет между
нами  никакой разницы. Почему  же  нам не трудиться всем  вместе ради общего
блага? Может быть, со временем  мы поможем китайцам выбросить из страны этих
варваров-маньчжуров.  Именно так все  и  произойдет,  пока  существует такой
разумный  договор, как  сейчас,  и пока у нас  достанет терпения разыгрывать
свою игру с китайцами по  китайским правилам и с китайской  неторопливостью.
Ибо китайцы измеряют время  не днями и  не годами, а поколениями. А пока что
мы  сможем  торговать в ожидании  грядущих перемен. Без торговли мир  станет
тем, чем  был когда-то -- адом, где единственным законом была сильная рука и
тяжелая плеть. Кроткие никогда не унаследуют землю. Да. Но Закон, по крайней
мере,  может  защитить  их  и позволить им  прожить свою жизнь  так,  как им