-- Искать место, где можно спрятаться.
     -- Я сам займусь этим.
     --  У нее лучше получится. Сейчас  мы поедим, а  потом ты решишь насчет
Брока.
     -- А что с ним надо решать?
     -- Он ведь не даст тебе просто так остаться и спрятаться, хейа?
     -- Я уже решил, что  с ним делать. -- Струан улыбнулся так широко,  что
все его лицо покрылось морщинками. -- Ты очень-очень особенная, Мэй-мэй.
     -- Достаточно особенная, чтобы ты сделал меня Тай-тай? Своей  Верховной
госпожой, по обычаям твоей страны?
     -- На это я дам тебе ответ, когда успешно завершу три дела.
     -- Какие три дела?
     -- Первое -- доставлю серебряные слитки на "Китайское Облако" в целости
и сохранности.
     -- Дальше?
     --  Второе  --  добьюсь,  чтобы  Гонконг  стал  нашим  по-настоящему  и
навсегда.
     -- И последнее?
     -- Еще не знаю точно. В отношении третьего дела тебе придется запастись
терпением.
     -- С первыми двумя я тебе  помогу. Как будет с  последним, я не знаю. Я
китаянка, а  китайцы  очень  терпеливые люди. Но  не забывай,  что  я  еще и
женщина.
     -- Буду помнить, -- произнес он после продолжительного молчания.


Глава 8

     Струан сидел  в  своем рабочем кабинете на первом этаже и  писал письмо
Роббу.  Было  почти два часа пополудни.  Снаружи  торговцы вместе со  своими
клерками,  носильщиками и  слугами  перетаскивали  вещи  из факторий на свои
лорки.  Хоппо отменил приказ, отзывавший  из поселения всех  слуг. Слугам  и
носильщикам было  разрешено исполнять свои обязанности до  Часа Обезьяны  --
трех часов  дня -- к  каковому  времени все европейцы должны  были  покинуть
Кантон. "Знаменосцы"  по-прежнему оставались на площади, отрезая англичан от
американской фактории.
     Струан закончил  писать,  поставил на листе  под посланием  свою личную
печать, которой пользовался  лишь  в  исключительных случаях,  и  капнул  на
письмо воском, прижав к нему перстень с печаткой. В письме он сообщал Роббу,
что беспокоиться не о чем и что он привезет в Гонконг добрые вести, добавив,
что если сам  он опоздает, Робб должен  вместо  него  пойти на  распродажу и
приобрести все участки, которые они заранее подобрали для компании. И купить
круглый холм, чего бы  это ни стоило. Сколько  бы Брок ни давал, Робб должен
предложить на доллар больше.
     Струан  откинулся на  спинку кресла, потер глаза, прогоняя усталость, и
начал заново, шаг за шагом, перепроверять свой план,  пытаясь отыскать в нем
слабые звенья. Как и  в  любом плане, успех  которого во  многом зависит  от
реакции  других людей,  Струан, готовясь  осуществить свой замысел,  тоже  в
какой-то степени полагался на удачу -- предусмотреть все было невозможно. Но
он чувствовал,  что  флюгер  его йосса опять  показывает в  ту  сторону, где
судьба неизменно хранила его и все получалось именно так, как ему хотелось.
     Высокие  напольные часы  пробили  дважды.  Струан  встал из-за  резного
тикового стола и подошел  к  слугам, которые непрерывно  сновали взад-вперед
между факторией и причалом под надзором португальских клерков.
     -- Мы  почти закончили, мисгер  Струан, --  сказал  Мануэль де  Варгаш,
престарелый   седовласый   португалец,    державшийся   всегда   с   большим
достоинством. Он служил "Благородному  Дому"  уже одиннадцать лет  и являлся
старшим клерком. До этого он владел собственной компанией с главной конторой
в  Макао,   но  не  выдержал  конкуренции   с  британскими  и  американскими
коммерсантами. Он  не  держал  на них  зла. То была  воля Господа, сказал он
тогда безо всякой  ненависти,  взял с собой жену, собрал  детей и отправился
слушать мессу, после чего возблагодарил мадонну за все, чем она благословила
его. Он  был таким же,  как и  огромное  большинство других португальцев  --
верным,  спокойным,  всегда  довольным своей  судьбой, неспешным  в мыслях и
поступках. -- Можем  отправляться, как  только прикажете, -- устало произнес
он.
     -- Вы хорошо себя чувствуете, Варгаш?
     -- Небольшая  лихорадка,  сеньор. Но как  только мы обоснуемся на новом
месте, со мной  опять  все будет  в порядке. --  Варгаш покачал головой.  --
Скверно это -- бесконечно переезжать с места на  место. --  Он  что-то резко
выговорил  на  кантонском  наречии  носильщику,  сгибавшемуся  под  тяжестью
гроссбухов, и показал рукой на лорку.
     -- Это последние из книг, мистер Струан.
     -- Хорошо.
     --  Печальный  сегодня  день,  печальный. Ходит  много  плохих  слухов.
Некоторые совсем глупые.
     -- Что за слухи?
     -- Говорят,  что нас всех перехватят по дороге и убьют. Что  Макао пора
уничтожить, а нас изгнать с Востока раз и навсегда. Ну и обычные разговоры о
том, что мы вернемся через месяц,  и торговля  пойдет лучше, чем когда-либо.
Некоторые даже  утверждают,  что  где-то  в  Кантоне  спрятаны  сорок  лаков
серебра.
     Улыбка Струана осталась все такой же снисходительной и безмятежной.
     -- Да столько лаков не наберется во всем Квантуне!
     -- Разумеется. Глупость, конечно, но пересказывать ее занятно. Считают,
что  это  серебро   собрали  купцы  Ко-хонга  в  подарок  императору,  чтобы
умилостивить его.
     -- Чушь.
     -- Конечно,  чушь. Нет  в Кантоне такого человека, который осмелился бы
держать  столько серебра в одном месте. Все бандиты Китая слетелись бы сюда,
как мухи на мед.
     --  Возьмите  вот это письмо  и передайте его мистеру  Роббу, из рук  в
руки. Сразу, как  только увидитесь  с ним. Затем немедленно  отправляйтесь в
Макао. Я хочу, чтобы вы набрали группы строительных рабочих. Они понадобятся
мне  на  Гонконге  через  две  недели, считая  от сегодняшнего дня.  Пятьсот
человек.
     -- Да, сеньор. -- Варгаш  вздохнул и подумал, сколько еще  ему придется
притворяться.  Все мы знаем, что "Благородному Дому"  пришел  конец. Пятьсот
человек? Зачем нам люди, когда нет денег, чтобы  купить землю? -- Это  будет
трудно, сеньор.
     -- Через две недели, -- повторил Струан.