-- Единственной кормой, которую вы мне покажете, будет ваша собственная
через шесть  дней, когда вас швырнут  в долговую  яму,  где вам и место,  --
набычившись проговорил Горт.
     -- До самого Гонконга, Горт. Правда, нет никакой  радости соревноваться
с вами. Как мореход вы не годитесь даже грести на лодке.
     -- Клянусь Богом, я лучше вас.
     -- Полно, если бы не ваш отец, вы были бы посмешищем всей Азии...
     -- Клянусь Богом, ты, су...
     --  Придержи язык! --  рявкнул  Брок.  Он  знал,  что  Струан  будет  в
восторге, если его публично назовут "сукиным сыном", потому что тогда у него
будет полное право вызвать Горта на дуэль. -- Зачем задирать парня, а?
     --  Я не задираю его, Тайлер. Просто говорю все, как  есть. А  тебе  не
мешало бы научить его кое-каким манерам, а заодно и мореходству.
     Брок сдержал свой гнев. Горту пока еще не справиться со Струаном. Пока.
Через год-другой, когда парень станет хитрее и опытнее -- другое дело. Но не
сейчас,  клянусь  Господом.  Да  и не  достойно это  англичанина --  топтать
противника, беспомощно лежащего  на спине. Как  проклятый  Струан сейчас. --
Дружеское пари.  Ставлю сто гиней,  что  мой  мальчик  обойдет  вас.  Первым
коснется флагштока на Гонконге.
     -- Двадцать тысяч гиней.  И  его деньги, не твои, -- предложил  Струан,
насмешливо глядя на Горта.
     -- Откуда у вас  взяться таким деньгам, Тай-Пэн? -- презрительно бросил
Горт, и у Брока все вскипело внутри: Боже, какой глупец
     -- Это всего лишь шутка, Дирк,  ничего больше, -- быстро  сказал он. --
Пусть будет двадцать тысяч, как ты говоришь.
     -- Что ж, шутка так  шутка. Если ты за это ручаешься, Тайлер. -- Внешне
Струан оставался  холоден, но душу его переполняло ликование. Они клюнули на
его наживку! Теперь  Брок и  Горт  понесутся на  Гонконг,  забыв обо всем на
свете:  двадцать тысяч гиней  --  нешуточное  состояние,  но  это  ничто  по
сравнению с сорока  лаками серебра на борту "Китайского Облака". Итак, Брока
он  благополучно убрал  с дороги.  Однако игра получилась  довольно опасной.
Горт едва  не зашел слишком далеко, и тогда пришлось бы  пролить кровь Убить
Горта -- пара пустяков.
     Он протянул руку Куперу.
     --  Помните, у  меня  еще тридцать дней. -- Они пожали друг другу руки.
Струан посмотрел на  Горта. -- Флагшток на  Гонконге! Приятного путешествия,
Тайлер! -- Он бросился к своей лорке, которая уже отошла от причала, сампаны
тащили ее за нос, выводя на середину реки.
     Струан вспрыгнул на планширь, повернулся и насмешливо помахал им рукой,
потом исчез внизу.
     --  Надеюсь, вы извините  нас, мисгер Купер, -- торопливо  сказал Брок,
беря Горта за руку. -- Мы вас разыщем!
     Он подтолкнул Горта к их лорке.  На  полуюте  он  яростно швырнул его к
фальшборту и, подступив вплотную, разразился:
     --  Ах ты,  чертов  полудурок, безмозглая корабельная  крыса!  Ты  что,
хочешь, чтобы твое дурацкое горло  располосовали от уха до уха? В этих водах
закон один: если ты  называешь человека сукиным сыном,  ты  должен  драться.
Попробуй назвать его так,  и он будет вправе убить тебя! -- Тыльной стороной
ладони наотмашь  он ударил Горта по лицу,  так что  у того  изо рта побежала
струйка крови.  --  Я пятьдесят раз предупреждал тебя, чтобы ты  остерегался
этого дьявола. Уж если  я его остерегаюсь, клянусь Господом, тебе и  подавно
пристало!
     -- Я могу убить его, Па, я знаю, что могу!
     -- А я тебе пятьдесят раз говорил, будь с ним вежлив. Он только и ждет,
как  бы тебя  подрезать,  дурень  ты несчастный.  И будь спокоен, это у него
получится. С этим  дьяволом ты будешь драться только один-единственный  раз!
Понятно?
     -- Да. -- Горт почувствовал  во  рту вкус крови, и это сделало его  еще
злее.
     -- В другой раз я не стану вмешиваться, помирай, если охота,  недоумок.
И  запомни  еще  одно: никогда не  задирай человека, который  проиграл  тебе
деньги и вроде как бы твой должник. И не пинай его  в пах,  когда он лежит у
твоих ног избитый и беспомощный. Это не по правилам!
     -- К чертям правила! Брок ударил его еще раз.
     -- Броки  чтят  кодекс  чести. Все  в открытую. Один на  один.  Пойдешь
против этого, и твоему партнерству в компании "Брок и сыновья" конец.
     Горт вытер кровь с подбородка.
     -- Не бей меня больше, Па!
     Брок почувствовал ярость, звеневшую в голосе сына, и его лицо потемнело
и стало жестоким.
     -- Не надо, Па Клянусь господом нашим Иисусом Христом,  в следующий раз
я  отвечу.  -- Горт стоял,  широко расставив ноги, сжав гранитные кулаки. --
Сегодня  ты  ударил  меня  в  последний  раз.  Ударишь меня  снова, и  я  не
остановлюсь  ни  перед  чем.  Господом  Иисусом  клянусь,  ты ударил  меня в
последний раз!
     Вены  на шее  Брока вздулись и  почернели,  когда его  огромная  фигура
грозно надвинулась на сына -- уже не сына,  а врага. Нет, не врага. Все-таки
сына, который просто перестал быть  юнцом. Сына, который  бросил вызов отцу,
как все сыновья рано или поздно бросают вызов отцам.
     И Брок, и Горт понимали,  что если сейчас между ними вспыхнет ссора, то
прольется  кровь, и за этим последует изгнание из семьи. Ни отец, ни сын  не
хотели этого,  но оба  знали, что если  такое случится, они до  конца  жизни
останутся кровными врагами.
     Брок ненавидел  Горта  в  эту  минуту  за  то,  что  тот заставил  отца
почувствовать свой возраст. И любил его за то, что он не испугался и восстал
против него, хотя не мог не понимать, что ему никогда не  сравняться с отцом
в искусстве ведения смертельного поединка.
     -- Тебе лучше поторопиться на Гонконг. Горт с усилием разжал кулаки.
     -- Да, --  хрипло сказал он -- Но  тебе лучше поскорее покончить с этим
ублюдком, если ты взаправду собираешься это сделать. Иначе в следующий раз я
сделаю это сам  и  по-своему. -- Он  в упор  посмотрел на боцмана --  Какого
дьявола ты тут стоишь, чертово отродье? За дело, шевелись!
     Горт вытер кровь  с  губ и сплюнул  за  борт. Но сердце  его продолжало
тяжело  стучать,  и он пожалел,  что третьего удара  не последовало.  Я  был
готов, клянусь Богом И  я  смог  бы  одолеть  его,  как могу  одолеть  этого
зеленоглазого сукина сына. Я знаю, что могу.
     --  Каким курсом  мы пойдем, Па? -- спросил  он, потому что  можно было
выбрать  много  разных  путей. Подходы к Кантону по реке  представляли собой
настоящий лабиринт из больших и малых островов и многочисленных проток.
     -- Ты  сам заварил эту кашу. Сам и  прокладывай  курс. -- Брок отошел к
левому  фальшборту.  Он чувствовал себя очень старым и  очень-очень усталым.