Ему вспомнился  его отец, который был кузнецом, вспомнилось,  как мальчишкой
он должен был терпеть побои, выслушивать поучения, скрывать обиду  и делать,
что велят, пока --  в тот день ему как раз исполнилось пятнадцать -- боль  и
ярость не прорвались  наружу и не застлали ему глаза кровавой пеленой. Когда
пелена спала  и его взгляд очистился,  он  увидел, что стоит, все еще сжимая
кулаки, над неподвижным телом своего отца.
     Господи, подумал  он, это едва не  случилось.  Слава  Богу, что  мне не
пришлось драться с ним по-настоящему. Я не хочу терять сына.
     -- Оставь Дирка Струана в покое, Горт, -- сказал он, и его голос уже не
был таким грубым и жестким в эту минуту.
     Горт ничего не ответил. Брок  потер пустую глазницу и  опять прикрыл ее
повязкой. Он смотрел на лорку Струана. Она была уже на середине реки, самого
Струана нигде не было видно. Сампан развернул нос лорки по  течению и быстро
переместился  к  другому  борту.  Несколько  человек   из  команды   Струана
ухватились  за веревки  и, покрикивая  хором в  такт  своим усилиям, подняли
паруса. Сампан повернул назад к лор-ке Варгаша, стоявшей у причала.
     Что-то не похоже на Дирка,  задумался Брок. Как-то уж  слишком поспешно
он  отбыл. Нет, совсем  не похоже. Брок оглянулся  на причал  и увидел,  что
Варгаш  и все клерки Струана еще там, рядом с пришвартованной лоркой. Вот уж
действительно, никогда  за  Дирком  такого не водилось:  покидать  поселение
раньше  своих клерков. Странные, странные  вещи вытворяет  Дирк  в последнее
время. Н-да.
     Струан прятался в кабине сампана. Когда лодка проходила под носом лорки
Варгаша, он пониже надвинул  широкую шляпу кули и поддернул на себе стеганую
китайскую куртку. Владелец сампана  и его семья, казалось, не  замечали его.
Им хорошо заплатили, чтобы они ничего не видели и не слышали.
     План, который они разработали вместе с  Мауссом,  представлялся ему при
данных обстоятельствах самым надежным. Он приказал Мауссу  как можно быстрее
добраться  до  "Китайского Облака", стоявшего на  якоре  у  острова Вампоа в
тринадцати  милях  от  поселения. Маусс  должен  был  пройти  туда  коротким
северным  путем и передать капитану Орлову распоряжение поднять  все паруса,
спуститься по реке к дальнему концу острова, там повернуть,  обогнуть остров
и вернуться южным рукавом вверх по течению в направлении Кантона.  Весь этот
маневр  должен был  остаться незамеченным  для Брока  --  Струан предупредил
Маусса,  что это его важнейшее  условие.  Сам Струан тем  временем  дождется
лорки с  серебром,  потом отправится  вниз  по  реке  длинным путем и  через
хитросплетение  проток незаметно проскользнет к  южной стороне  острова, где
клипер  и  будет  его  ждать. У Мраморной  пагоды. Эту пагоду высотой двести
футов было хорошо видно отовсюду.
     -- Но зачем, Тай-Пэн? --  недоумевал  Маусс. -- Это опасно. К чему весь
этот риск, hein?
     -- Вы просто будьте там, Вольфганг, -- ответил ему Струан.
     Когда сампан  подошел к  причалу,  Струан  подобрал  несколько  корзин,
которые приготовил заранее, и заторопился через толпу к воротам парка. Никто
не обратил  на него  внимания.  Очутившись  в  здании фактории, он  отбросил
корзины  в сторону, подбежал  к окну  столовой  и осторожно выглянул  наружу
через щель между портьерами.
     Его лорка была уже далеко. Брок вышел на  стремнину,  набирая скорость.
Его  паруса  наполнились  попутным  бризом.  Горт  отдавал  распоряжения  на
полуюте,  и до Струана доносились  обрывки  его ругательств.  Брок  стоял  у
левого фальшборта и  вглядывался куда-то вниз по течению. Варгаш  только что
закончил проверять, все ли клерки на месте, и теперь возвращался назад.
     Струан выскочил из  столовой и  быстро  взбежал  по лестнице наверх.  С
лестничной площадки он  видел,  как Варгаш вошел в  холл  фактории, проверил
напоследок,  все  ли  в  порядке,  и  вышел.  Струан  услышал,  как в  замке
повернулся ключ.  Облегченно  вздохнув,  он  по  узкой  лесенке  поднялся на
чердак.  Здесь,  пробравшись через  груду старых ящиков, он  стал  осторожно
продвигаться к фасаду здания.
     --  Хэллоу,  Тай-Пэн,  --  раздался  голос Мэй-мэй. Она  была  в  своих
лоснящихся от грязи штанах танка и стеганой куртке; правда,  на этот раз она
решила не  пачкать лицо.  Девушка  сидела  на коленях на  толстой  подстилке
позади каких-то ящиков. А Гип поднялась и поклонилась ему, потом снова  села
на  корточки  рядом с небольшим  узелком  одежды и кухонной  утвари. Мэй-мэй
жестом показала на другую подстилку напротив нее и на доску для трик-трака с
расставленными фишками. -- Мы играем по тем же ставкам, хейа?
     -- Подожди минутку, девочка.
     На чердаке было два слуховых окна:  одно в крыше и еще одно  в передней
стене.  Отсюда  Струан  мог  наблюдать  за  всей  площадью,  не  боясь  быть
замеченным. Внизу торговцы все  еще суетились, переругиваясь, меняя что-то в
последний момент.
     -- Ты заметила меня?
     -- О да, очень, -- ответила  Мэй-мэй. -- Но  мы смотрели  сверху. Может
быть, внизу никто и не видел. Зачем Брок ударил своего сына, хейа?
     -- Я и не знал, что он это сделал.
     -- Ударил. Два раза. Зачем такие удары? Мы  смеялись, пока чуть-чуть не
задохнулись. Сын едва не ударил его в ответ. Надеюсь, они подерутся -- убьют
друг друга -- тогда и денег возвращать не надо. Я по-прежнему думаю,  что ты
фантастический сумасшедший, что не заплатил  пирату,  который убьет его. Это
так  просто. --  Она  было  села на  подстилку,  но  тут же,  чертыхнувшись,
вернулась на колени.
     -- В чем дело?
     -- Попа. Она все еще болеет.
     -- "Она все еще болит".
     -- Нет  болеет. Это я в шутку. Ай-йа, на этот раз я разобью тебя в пухи
и прахи и верну все мои деньги. -- С невинным видом она добавила: -- Сколько
я тебе должна? Четырнадцать тысяч?
     -- У тебя очень хорошая память. --  Он  опустился  на подстилку и  взял
стаканчик с костями. -- Четыре игры. Потом спать. У нас впереди долгая ночь.
-- Он бросил кости, и у нее вырвалось проклятие:
     --  Вот это йосс! Две шестерки, две  шестерки, чума на две шестерки! --
Потом  бросила кости  она,  и  у нее  выпало  столько же. Мэй-мэй с  треском
поставила стаканчик  на пол  и торжествующе  вскрикнула:  --  Милые, добрые,
чудесные две шестерочки!
     -- Не так громко, или мы прекратим игру.
     -- Нам  нечего  бояться,  Тай-Пэн.  Бросай.  Мой  йосс  сегодня  просто
огромный.
     -- Будем надеяться, что это так. И что ею хватит на завтра!
     -- Эй-йа, завтра, Тай-Пэн! Сегодня. Только сегодня и имеет значение. --
Она  бросила снова,  опять выпали  две  шестерки. -- Ах  вы, мои милые,  мои
чудные  косточки, я вас обожаю --  Она  нахмурилась.  --  Что  такое  значит
"обожаю"?