-- "Люблю".
     -- А "люблю"?
     Струан прищурился и погрозил ей пальцем.
     -- Тебе не удастся снова втянуть меня в этот разговор.
     Однажды  он попробовал объяснить ей, что  такое  любовь. Но в китайском
языке не нашлось  слова  для обозначения  того, что вкладывают в это понятие
европейцы.
     Большие  часы   внизу   начали  отбивать   одиннадцать.  Струан  устало
пошевелился на  своем  посту у  окна  в  стене. Мэй-мэй  спала,  свернувшись
калачиком,  рядом с ней А Гип  бесформенной грудой  привалилась  к покрытому
белесой плесенью  ящи  ку. Несколько часов назад он ненадолго заснул, но сны
его   были   тревожны,  фантастические  видения   перемешивались  в  них   с
реальностью. Он видел себя на борту  "Китайского Облака"  придавленным целой
горой  серебряных слитков.  В  каюту  вошел Дзин-куа и освободил  его из-под
серебряной груды, а потом забрал все себе в обмен на гроб и двадцать золотых
гиней. А в следующий миг он уже был не на корабле, а на берегу --  в Большом
Доме  на круглом холме. Винифред принесла ему  три  вареных яйца, и он начал
завтракать,  как вдруг голос Мэй-мэй спросил  из-за спины:  "Кровь Христова,
как ты  можешь пожирать  неродившихся детей курицы?". Обернувшись, он увидел
ее  -- нагую и до боли  прекрасную. Винифред спросила: "А мама была такой же
красивой без одежды?", и он ответил: "Да, только по-другому", и тут внезапно
проснулся.
     Мысли  о семье, пришедшие вместе  со сном, опечалили его. Нужно будет в
скором  времени съездить  домой,  подумал  он. Ведь я даже  не знаю, где они
похоронены.
     Он потянулся  и  стал наблюдать за  движением  на  реке  и размышлять о
Роланде и Мэй-мэй. Какие они все-таки разные,  даже  очень --  вернее,  были
разные. Я равно любил их обеих. Роланде бы очень понравился Лондон, красивый
столичный  дом,  поездки на  воды  в  Брайтон или  Бат  летом.  Она идеально
справлялась  бы с ролью хозяйки на всех званых ужинах и  балах. Но теперь...
Теперь я один.
     Возьму ли я Мэй-мэй с собой, когда решу вернуться в Англию? Может быть.
В качестве Тай-тай? Исключено. Потому что это закроет передо мной двери тех,
кого я должен буду использовать.
     Он отвлекся от этих  мыслей и сосредоточил все внимание на площади. Она
была пуста. "Знаменосцы" ушли с наступлением сумерек. Теперь всю ее  заливал
тусклый лунный свет. Струан смотрел на нее поверх  посеребренных  луною крон
деревьев,  и ему казалось,  что в этой пустоте притаилось что-то  зловещее и
жестокое.
     У него слипались глаза. Ты не можешь заснуть  сейчас, постоянно твердил
он себе. Да, но я так устал.
     Он поднялся на ноги, потянулся и снова устроился у окошка. Часы пробили
четверть, потом  половину, и  он решил про себя, что еще через четверть часа
разбудит  Мэй-мэй  и  А  Гип.  Спешить  пока  некуда,  говорил  Струану  его
внутренний голос. Он не позволял себе думать о том, что случится, если лорка
не появится. Его пальцы нащупали в кармане четыре половинки монет,  и  мысли
его в который раз вернулись к разговору с Дзин-куа. Какие услуги и когда?
     Теперь  он   отчасти  понимал,  что  руководило  старым  китайцем.  Это
понимание  пришло  к нему  сегодня утром, когда он  увидел Ти-сена  в цепях.
Стало  ясно, что дело кончится новой войной. Британия, конечно же,  выиграет
ее,  и торговля,  конечно же, возобновится. Но уже  ни в  коем случае  не по
Восьми  Правилам.  Следовательно, Ко-хонг лишится своей монополии,  и отныне
каждый будет сам за себя. Отсюда и условие Дзин-куа торговать только с ним в
течение следующих тридцати лет: старик просто укреплял свои деловые связи на
три  десятилетия  вперед.  Это  характерно  для  китайцев,  подумал  Струан:
беспокоиться не о сиюминутной выгоде, а об устойчивом доходе на долгие годы.
     Все это верно, но что же в действительности задумал Дзин-куа? Зачем ему
земля  на  Гонконге? Зачем  давать  сыну  "варварское"  воспитание, чего  он
рассчитывает  этим добиться? И в чем  будут заключаться  эти  четыре услуги?
Другой вопрос: теперь,  когда  ты согласился и  связал себя словом,  как  ты
собираешься  держать его? Как ты сможешь заставить Робба  и Кулума соблюдать
условия сделки?
     Струан задумался.  Он перебрал в  уме дюжину  вариантов, пока не  нашел
наконец  ответ. Все  его  существо восставало против  того, что ему придется
сделать,  но он  был  уверен --  иного пути  нет. Затем, приняв  решение, он
занялся другими проблемами.
     Как быть с Броком? И  с  Гортом? В какой-то момент там,  на причале, он
был готов довести дело с Гортом до  конца. Еще одно слово, и ему пришлось бы
открыто вызвать  его.  Закон чести потребовал бы --  и позволил -- поставить
Горта на место. Ударом ножа в живот. Или плетью.
     А  Кулум? Что у  него за планы? Почему он ни разу не написал мне за эти
две недели? Да и  Робб тоже.  И сколько глупостей нагородил  Лонгстафф в его
отсутствие?
     Часы пробили три  четверти  двенадцатого. Струан разбудил Мэй-мэй.  Она
зевнула и  сладко, по-кошачьи,  потянулась. А Гип поднялась, едва  он  успел
отойти о г окна и уже начала собирать свои узлы.
     -- Лорка прибыла? -- спросила Мэй-мэй
     -- Нет. Но мы можем спуститься вниз и приготовиться.
     Мэй-мэй шепотом сказала несколько слов А Гип, и та вынула заколки из ее
волос и принялась энергично  их расчесывать.  Мэй-мэй закрыла глаза, целиком
отдавшись удовольствию. Затем А Гип заплела волосы своей госпожи в косу, как
это делали женщины ганка, перевязала ее красной лентой и опустила за спину.
     Мэй-мэй повозила руками по пыльному полу и измазала себе лицо.
     -- Чего только я не делаю для тебя, Тай-Пэн. Эта мерзкая грязь разрушит
все  совершенство моей прекрасной кожи. Мне понадобится много серебра, чтобы
восстановить его. Сколько дашь, хейа?
     -- Марш отсюда!
     Они  осторожно спустились в столовую. Струан знаком приказал им сесть и
терпеливо ждать, а сам подошел к окну.  Площадь была по-прежнему безлюдна. В
плавучих деревнях  на  сбившихся в тесные  кучки  сампанах  горели  масляные
фонари.  Время  от  времени  откуда-то  доносился  лай собак,  поднимались и
затихали  спорящие голоса, иногда слышался смех и радостные восклицания -- и
ни на  минуту  не умолкало сухое  постукивание костяшек маджонга о доску или
столик, сопровождаемые монотонным бормотанием. От котлов, в которых варилась
пища,  поднимался густой  пар.  Звуки, запахи, бесчисленные  лорки,  джонки,
сампаны,  теснившиеся  возле  берега  -- все казалось  Струану  привычным  и
нормальным. Тревожила  лишь  пустота на площади  -- он предполагал, что  там
будут люди. Теперь же им предстоит  бежать  по открытому пространству, а при
свете луны их будет видно за сотни шагов.
     Пробило полночь.
     Он ждал, напряженно всматривался в огни на реке и снова ждал.