пополнения  запасов серебра, шедшего в уплату за чай, и к этому  времени уже
попала в зависимость от тех огромных доходов,  которые приносила  ей продажа
бенгальского опиума. Поэтому она осторожно и очень  тщательно организовала в
парламенте  отпор  посягательствам  на  свои  интересы.  Парламент,  в  свою
очередь, оказался между двух огней. Он  открыто порицал торговлю опиумом, но
нуждался в доходах  от продажи  чая и торговли с Индией.  Парламент старался
прислушиваться  и  к  Китайским  торговцам, и к  Компании и в  результате не
удовлетворил ни тех, ни других.
     Тогда Компания решила примерно наказать Струана и Брока, своих основных
противников. Она отобрала у них лицензии на торговлю опиумом и разорила их.
     У Брока остался его корабль, у Струана не осталось ничего. Брок вступил
в тайное партнерство с другим Китайским торговцем  и продолжил борьбу против
Ост-Индской Компании. Струан и его команда напали на логово пиратов к югу от
Макао, сожгли его и захватили самую быстроходную лорку.  Затем  Струан  стал
тайно перевозить  опиум для других  торговцев, беспрестанно  захватывая  все
новые и новые пиратские суда и неуклонно увеличивая свое состояние. Вместе с
остальными Китайскими торговцами  он тратил все большие суммы, покупая новые
голоса, сея  недоверие и  возмущение до  тех пор, пока  парламент  не  начал
открыто  требовать полного уничтожения  Компании. Семь лет  назад  парламент
принял  акт,  лишавший Ост-Индскую Компанию монополии на торговлю  с Азией и
открывавший эту часть света для  свободной торговли. Однако этим же актом за
Компанией сохранялось исключительное право  на торговлю с Британской Индией,
что  означало  мировую  монополию  на  опиум.  Парламент  единодушно  осудил
торговлю опиумом. Компания не хотела его продавать.  Сами Китайские торговцы
предпочли  бы другой -- но не менее выгодный -- товар. Однако при  этом  все
понимали, что без установившегося  баланса чай  --  серебро -- опиум империю
ждет крах. Это был факт мировой торговли, который приходилось принимать.
     Обретя  долгожданную свободу,  Струан  и  Брок  быстро  превратились  в
торговых принцев крови. Их вооруженные флоты росли и становились все мощнее.
И соперничество в торговле еще больше отточило их давнюю вражду.
     Чтобы  заполнить  политический  вакуум,  образовавшийся  в Азии,  когда
Ост-Индская Компания лишилась там  своей власти и торговля стала  свободной,
британское правительство  назначило туда своего  дипломата,  достопочтенного
Уильяма  Лонгстаффа,  сделав его капитан-суперинтендантом торговли и  вменив
ему  в  обязанность  защиту  интересов  Короны.  Эти  интересы  сводились  к
неуклонному  расширению  товарооборота  --  для  увеличения  отчисляемых   в
государственную казну сумм -- и строгому недопущению к торговле с Азией всех
остальных  европейских  держав.  Лонгетафф  отвечал  также  за  безопасность
торговли и британских подданных. Однако его мандат был  сформулирован весьма
расплывчато, и какой-го реальной  власти для определения политики  в регионе
он не получил.
     Бедный малыш Уилли,  беззлобно подумал Струан. Даже после семи лет моих
терпеливых      разъяснений      наше      "высокое"      превосходительство
капитан-суперинтендант  торговли  все  еще  не  в  состоянии  видеть  дальше
собственного носа.
     Струан посмотрел на берег как раз в тот момент, когда  солнце появилось
над горой и залило неожиданным светом собравшихся там  людей: друзей, врагов
-- в обоих случаях соперников. Он повернулся к Роббу:
     -- Взгляни-ка  на  них.  Ни дать ни взять дружная  компания,  вышедшая,
чтобы тепло нас встретить. -- Годы, проведенные  вдали  от родины, не стерли
окончательно его шотландского выговора.
     Робб Струан коротко хохотнул и еще  круче  посадил на ухо свою фетровую
шляпу.
     -- По-моему, они все  молятся, чтобы  мы сейчас, у них на глазах, пошли
ко дну, Дирк.
     Роббу было тридцать  три.  Темные волосы, чисто выбритое лицо с глубоко
посаженными  глазами, тонкий нос  и  пышные бакенбарды. Он  был одет во  все
черное,  за  исключением плаща  из темно-зеленого бархата,  белой  рубашки с
оборками  и  белого  галстука. Запонками  и пуговицами  на  рубашке  служили
рубины.
     --  Боже  милостивый,  да  это  никак капитан  Глессинг? -- спросил он,
вглядываясь в собравшихся на берегу.
     --  Он самый  и есть,  -- ответил  Струан. -- Я подумал, что именно ему
следует зачитать постановление.
     -- А что сказал Лонгстафф, когда ты предложил его кандидатуру?
     -- "Чес-с-слово, Дирк, ну хорошо, пусть будет он, если вы полагаете это
разумным". --  Струан улыбнулся. -- Мы далеко продвинулись  с  тех  пор, как
начали, клянусь Господом Богом!
     -- Ты продвинулся, Дирк. Когда я сюда приехал, все уже было готово.
     -- Ты наш мозг, Робб. Я всего лишь твердая рука.
     --  Да,  Тай-Пэн, конечно. Всего  лишь  твердая рука.--  Робб прекрасно
понимал, что его сводный брат был тем, кем был -- Тай-Пэном и что в торговом
доме "Струан и компания" и во всей Азии Дирк  Струан единственный имел право
на этот титул.-- Чудесный сегодня денек для поднятия флага, не правда ли?
     -- Да.
     Робб  продолжал  наблюдать  за  братом, когда  тот опять  повернулся  к
берегу. Дирк  казался ему таким огромным, стоя там, на  носу баркаса -- выше
скал и, как они, несокрушимый. Как бы я хотел быть похожим  на него, подумал
Робб.
     Робб участвовал в контрабандном рейсе лишь однажды, вскоре после своего
приезда  на Восток.  На  их корабль напали китайские пираты,  и Робб едва не
лишился рассудка от  ужаса. Его до сих пор  мучил стыд, хотя Струан и сказал
ему  тогда: "В этом нет никакой беды,  парень. Первый раз в сражении  всегда
трудно".  Но Робб раз  и  навсегда  понял, что он  не  боец.  Ему не хватало
храбрости.  Он нашел  другие  способы помогать  брату. Покупал чай,  шелка и
опиум.  Договаривался   о  займах  и  присматривал  за  серебром.  Вникал  в
современный механизм мировой торговли и финансирования,  становившийся  день
ото дня все более сложным. Охранял брата, и компанию, и их флот, обеспечивал
их  безопасность.  Продавал чай в Англии. Вел бухгалтерские  книги.  Словом,
делал все,  что позволяет современной компании успешно работать. Да, все это
верно, говорил себе Робб, но без Дирка ты ничто.
     Струан рассматривал людей на берегу. До них оставалось не менее двухсот
ярдов, но  он уже отчетливо видел  лица. Большинство  из них были обращены к
баркасу. Струан улыбнулся про себя.
     Да,  подумал он,  мы  все  собрались  здесь в  этот  день,  назначенный
судьбой.
     Морской  офицер капитан  Глессинг терпеливо  ждал,  когда  можно  будет
начать  церемонию поднятия  флага.  Ему исполнилось двадцать  шесть лет. Сын
вице-адмирала,  он  сам являлся  капитаном  линейного  корабля, и  служба  в
Королевском  Флоте была  у него в крови. С восходом солнца на берегу  быстро
становилось  светло;  далеко на востоке, у самого  горизонта, небо рассекали