парус. Вода  еще больше натянула паруси ну, плотнее прижимая ее к  пробоине;
лорка беспомощно закачалась, едва не перевернувшись.
     Вновь Струан  заставил матросов  спуститься в  трюм. Там, заколотив еще
несколько слитков  в парусиновую затычку,  он  приказал им расставить  ящики
таким образом, чтобы уменьшить слишком опасный крен влево.
     Вернувшись  на палубу, он  осмотрел завязки  грота и убедился, что  они
прочно держат парус на месте. Он вздохнул свободнее.
     -- С тобой все в порядке, Мэй-мэй?
     -- Как? -- переспросила она.
     -- Болеть твоя?
     -- Мозна.  -- Она показала на  кисть руки. Кожа на ней была содрана,  и
рана  кровоточила.  Он  тщательно  осмотрел ее. Хотя кисть причиняла Мэй-мэй
сильную боль, ему показалось, что перелома нет. Он обильно полил раны ромом,
сам сделал большой глоток  и, обернувшись,  посмотрел назад, за корму. Лорка
Брока  легла в дрейф, грот и фок яростно полыхали вместе  со всем такелажем.
Он  видел,  как команда  перерезала  снасти,  и паруса  обрушились за  борт.
Некоторое время они горели на воде. Потом все покрыла тьма. Несколько джонок
и сампанов находились поблизости,  но  никто  не  пришел  на помощь  горящей
лорке.
     Струан,  прищурившись,  посмотрел   вперед.   С   подветренной  стороны
открывался рукав Шести Скал, он был мало изведан. Струан осторожно шевельнул
румпель, и корабль отклонился от курса на несколько градусов. Паруса поймали
ветер,  лорка резко накренилась вправо,  и пробоина ушла  под воду.  Матросы
закричали ему, предупреждая об опасности,  и Струан выправил крен. Так плыть
слишком рискованно, подумал он. Похоже, мне нельзя идти левым галсом.  Самая
легкая  волна сорвет грот, и мы  камнем уйдем на дно.  Если я пройду рукавом
Шести Скал, то Броку ни за что не найти меня, но я не могу лавировать, меняя
галс.  Значит, придется остаться в главном  русле. Пойду  вниз по ветру  как
можно более прямым курсом.
     Он  рассчитал примерное  местоположение своей  лорки.  Мраморная пагода
должна была находиться в восьми милях ниже по течению.
     С  защитным парусом под килем, который действовал как штормовой  якорь,
лорка делала не более двух-трех узлов.  То, что ему придется держаться ближе
к ветру, чтобы избежать  лавирования,  еще больше снизит  ее скорость.  Река
впереди начинала  извиваться. Если йосс мне поможет,  нам  не придется  идти
левым галсом. Я буду  опускать паруса и дрейфовать по течению и поднимать их
снова, когда направление и ветер позволят воспользоваться ими.
     Он передал румпель Вонгу, спустился вниз и еще раз проверил парусиновую
пробку.  Какое-то время она выдержит  -- если йосс не переменится,  подумал"
Струан.  Он разыскал несколько  чайных  чашек и вернулся на палубу.  Команда
сбилась в тесную угрюмую  кучку  у  правого  борта. На лорке осталось только
шесть человек.
     -- Хейа! Шесть бык только. Где два?
     Вонг ткнул  пальцем за борт и рассмеялся. -- Трах-бах,  люди  падай! --
Потом  махнул рукой  за спину и  пожал плечами. -- Ладна. -- Кровь господня!
Зачем нет спасать, хейа?
     -- Зачем спасать, хейа?
     Струан знал, что бесполезно пытаться  что-то объяснить. В том,  что эти
двое свалились за борт, китайцы видели только йосс. Просто  йосс --  их йосс
-- заключался в том,  чтобы однажды захлебнуться и утонуть; и это была также
воля богов. Спаси человека от смерти, и  весь остаток  жизни  ты сам  будешь
отвечать за него. Это справедливо. Ибо, вмешиваясь в то,  что предопределено
богами, ты должен быть готов принять на себя и их заботы.
     Струан налил чашку рому и передал Мэй-мэй.  Он по  очереди предложил по
чашке каждому  члену команды,  не  ожидая  благодарности и  не  получив  ее.
Странно, подумал он, но очень по-китайски. С какой стати им благодарить меня
за спасение жизни? То, что мы не утонули, -- йосс, и ничего больше.
     Благодарю тебя, Господи, за мой йосс. Благодарю тебя.
     -- Хей! -- встревоженно крикнул один из матросов, глядя вниз на воду.
     Парусиновую пробку понемногу вталкивало обратно. Струан бросился  вниз.
Сняв с руки боевой  цеп, он затолкал намокший парус глубже в рану корабля. В
льялах хлюпала вода, ее набралось там фута на три. Он подпер парусину ящиком
и вколотил в складки еще несколько слитков.
     -- Выдержит, -- сказал он вслух. -- Да... может быть.
     Он  поднял цеп  и зашел в  капитанскую каюту. Там все было  перевернуто
вверх дном.  Струан с тоской посмотрел на  койку,  захватил с собой  набитый
травой тюфяк и начал подниматься по трапу.
     На верхних ступеньках он вдруг замер. Вонг целился в него из пистолета.
Второй китаец держал мушкет, у его ног неподвижно лежала А Гип. Третий одной
рукой обхватил Мэй-мэй, зажимая ей рот другой. Вонг нажал на курок -- Струан
инстинктивно выставил вперед  тюфяк и развернулся боком, прижавшись спиной к
поручням  трапа. Он почувствовал, как пуля  царапнула ему шею, и бросился на
палубу,  держа перед собой тюфяк, словно некий  античный щит,  его  лицо все
было в  черных точках от крупинок пороха. Второй  китаец выстрелил  в него в
упор,  но старый мушкет разорвался, оторвав ему кисти  рук.  Он  ошеломленно
уставился на окровавленные культи, а потом дико закричал.
     Вонг  и  остальные матросы  ринулись  на Струана, и он взмахнул  цепом.
Усаженный  шипами  шар  врезался сбоку  в  лицо  Вонга,  снеся  ему половину
челюсти,  и  китаец покатился к борту.  Следующим  ударом  Струан свалил еще
одного. Третий прыгнул ему  на  спину и начал душить, используя свою косичку
как удавку,  но  Струану удалось его  сбросить. Человек, державший  Мэй-мэй,
прыгнул  вперед.  Струан  ударил его  в  лицо  рукояткой цепа, а  когда  тот
вскрикнул и упал, ногой проломил ему грудь. Двое  уцелевших матросов убежали
на нос. Тяжело дыша, шотландец тут же бросился вслед за ними. Они прыгнули в
воду. В этот момент с полуюта раздался вопль. Вонг, весь в крови, струящейся
из  половины лица, слепо хватал воздух руками, пытаясь добраться до Мэй-мэй.
Девушка увернулась, скользнула в сторону и заковыляла к Струану, ища защиты.
Струан шагом вернулся назад и добил его.
     Человек с оторванными руками заходился в раздирающем  уши крике. Струан
одним ударом положил конец его мучениям.
     На палубе стало тихо.
     Мэй-мэй попалась  на  глаза  оторванная  кисть руки,  и  она  согнулась
пополам в сильнейшем  приступе рвоты.  Струан носком сапога  перекинул кисть
через борт.  Когда силы понемногу вернулись  к  нему, он выбросил в реку все
тела, за исключением одного. Потом он внимательно осмотрел А Гип. Она дышала
ртом, из носа по подбородку сбегали две тонкие струйки крови.
     -- Думаю, с ней все будет в порядке, -- сказал он и  удивился тому, как
низко  и глухо  звучал  его голос.  Он ощупал  свое лицо.  Боль накатывалась
яростными волнами. Струан тяжело осел на палубу рядом с Мэй-мэй.
     -- Что произошло?
     -- Не знаю, -- проговорила она, глядя на него сухими глазами. -- В один