увидела, что волна от лорки увлекает бумажный лист в глубину.
     Крепко сжимая слиток, Мэй-мэй радостно вскарабкалась назад.
     -- Ну вот, теперь мы можем отдохнуть.
     -- Клянусь Господом, это обман -- взорвался Струан.
     -- Что?
     -- Ты не бросила серебро за борт.
     -- Чш-ш-ш-ш! Не  так громко! Ты все испортишь!  -- Потом она зашептала:
-- Конечно, нет. По-твоему, я совсем дура?
     -- Я думал, ты хотела сделать подношение.
     -- Я только что его  и сделала, -- прошептала она, озадаченно  глядя на
Струана.  -- Ты же не думаешь,  что я на самом деле способна бросить столько
серебра в реку, ведь  правда? Кровь  Христова,  я что, паршивая собака?  Или
сумасшедшая?
     -- Тогда зачем было затевать все...
     --  Ш-ш-ш-ш! -- настойчиво шикнула на него Мэй-мэй. --  Не так  громко.
Морской бог может тебя услышать.
     --  Но  зачем  притворяться,  что  ты  роняешь серебро за борт? Это  не
подношение.
     -- Как  перед  Богом, Тай-Пэн, я  тебя совсем  не  понимаю. Зачем богам
может  понадобиться  настоящее  серебро,  хейа?  Для  чего  они  станут  его
использовать? Чтобы  покупать настоящую  одежду  и настоящую еду? Боги  есть
боги,  а китайцы -- китайцы. Я сделала подношение  и сберегла  твое серебро.
Как перед Богом клянусь, варвары -- странный народ.
     И она пошла вниз,  бормоча про себя на языке  родной  провинции Сучжоу:
"Словно  я  действительно могла  бы  уничтожить  столько  серебра!  Разве  я
императрица,  чтобы  так  швыряться  серебром?  Эй-й-йа",   вздохнула   она,
пробираясь узким коридором  в трюм, "даже  императрица  дьяволов не была  бы
столь  глупа"! Она  положила слиток  в льяло,  где  нашла  его,  и вернулась
наверх.
     Струан слышал, как она возвращается, все еще раздраженно бормоча что-то
по-китайски себе под нос.
     -- Что ты там говоришь? -- требовательно спросил он.
     --  Разве я  сумасшедшая,  чтобы  вот  так  взять и  выбросить  столько
заработанных тяжелым трудом денег? Разве я варвар? Разве я транжира...
     -- Хорошо. Но я все же не понимаю, почему ты уверена,  что морской  бог
ответит на  твои  молитвы,  когда  его  с такой очевидностью надули. Вся эта
затея -- фантастическая глупость.
     --  Нельзя  говорить такие  вещи  так громко, -- нахмурилась она. -- Он
получил  подношение. Теперь он защитит нас. -- Она упрямо тряхнула  головой.
-- Боги  как люди. Они поверят во что угодно, если сказать им это  сразу, не
задумываясь. -- Потом добавила:  -- Может быть,  этот бог вообще куда-нибудь
отлучился и все равно не станет нам помогать. И мы утонем, ладно.
     -- Тогда еще один вопрос, -- непреклонно продолжал  Струан -- Почему мы
должны говорить шепотом, а?  Ведь  это китайский морской бог. Как, черт  его
возьми, может он понимать по-английски, хейа?
     Вопрос  обескуражил  Мэй-мэй.   Она  нахмурилась  и  долго   напряженно
размышляла. Потом, пожав плечами, сказала:
     -- Бог есть бог. Может быть, он говорит и  на варварском языке.  Хочешь
еще чаю?
     -- Спасибо.
     Она  наполнила его чашку,  потом  свою. Затем, обхватив  руками колени,
уселась на крышку люка, мурлыкая про себя какую-то песенку.
     Лорка, покачиваясь, плыла вниз по реке. Занимался рассвет.
     -- Ты редкая женщина, Мэй-мэй, -- сказал Струан.
     -- Ты  мне  тоже нравишься.  -- Она придвинулась  к  нему,  устраиваясь
поудобнее у  него под боком. --  Сколько мужчин, таких, как ты, есть в твоей
стране?
     -- Около двадцати миллионов: мужчин, женщин, детей.
     -- Китайцев, говорят, триста миллионов.
     -- Это значило бы, что каждый четвертый человек на земле -- китаец.
     -- Я беспокоюсь  за  свой народ,  если  все варвары похожи на тебя.  Ты
убиваешь так много и так легко.
     -- Я убил  этих людей  потому,  что  они  пытались убить меня. И мы  не
варвары.
     --  Я рада,  что  видела,  как  ты  убиваешь, --  сказала она  странным
голосом. Ее глаза сияли, светлеющий  воздух собрался в подобие ореола вокруг
ее темноволосой головки.-- И я оч-чень рада, что ты не мертвый.
     -- Когда-нибудь я тоже умру.
     -- Конечно.  Но  я рада, что видела, как ты  убиваешь.  Наш  сын Дункан
будет достоин тебя.
     --  К  тому  времени,  когда  он  вырастет,  убийство  перестанет  быть
необходимостью.
     -- К тому времени, когда вырастут  дети детей  его детей,  люди все еще
будут  убивать.  Человек --  хищное животное,  он живет  кровью. Большинство
людей. Мы, китайцы, знаем это. Но варвары хуже нас. Хуже.
     --  Ты так думаешь,  потому  что  ты  китаянка.  У  вас гораздо  больше
варварских обычаев, чем у нас. Со временем люди меняются. Мэй-мэй.
     Тогда она сказала просто:
     --  Учись  у  нас,  помни  уроки  Китая,  Дирк Струан. Люди никогда  не
меняются.
     -- Учись у  нас, помни уроки Англии, девочка.  Мир может стать царством
порядка, где все равны перед законом. И этот закон будет справедлив. Честен.
Неподкупен.
     -- Так ли это важно, если люди умирают от голода?
     Он надолго задумался над ее словами.
     Лорка медленно  продвигалась вниз по реке.  Мимо проплывали другие суда
--  одни вверх, другие вниз по течению; матросы с любопытством смотрели в их
сторону, но  не  произносили ни  слова. Река  впереди  изгибалась, и Струан,
осторожно пошевеливая  румпель, задал лорке нужное направление.  Парусиновая
заплата, похоже, пока держалась.
     -- Я думаю, да, --  сказал  он наконец.  -- Да.  Я думаю, что это очень
важно.  Кстати,  я хотел  спросить тебя  кое  о чем. Ты говорила, что ходила
навестить верховную госпожу Дзин-куа. А где ты с ней познакомилась?
     -- Я  была рабой в  ее доме, -- спокойно  ответила  Мэй-мэй. -- Как раз
перед тем, как Дзин-куа  продал меня тебе. -- Она заглянула  ему в глаза. --
Ты ведь купил меня, не правда ли?
     -- Я приобрел  тебя  в соответствии с вашими обычаями, это верно. Но ты
не рабыня. Ты  можешь остаться  или уйти  --  свободно, по своему  выбору. Я
сказал тебе это в первый же день.
     --  Я не  поверила  тебе  тогда.  Я верю тебе  сейчас, Тай-Пэн.  -- Она
посмотрела на берег  и  на проплывающие мимо лодки.  -- Я никогда  раньше не