пожизненно. Ты сделаешь то  же самое. -- Он взглянул  на  Кулума. -- К концу
твоего срока мы будем стоить десять  миллионов, потому  что я смогу защитить
вас и "Благородный Дом" из парламента и сделаю компанию баснословно богатой.
Нам  больше  не  нужно будет полагаться  на сэра  Чарльза  Кросса,  Дональда
Макдональда. Макфи,  Смита,  Росса  и всех, кого  мы поддерживаем, чтобы они
отстаивали  наши  интересы.  Я буду делать  это  сам.  И  я  буду  постоянно
приезжать на Гонконг, так что тебе не о чем беспокоиться
     --  Мне нужно  лишь достаточно  денег,  чтобы спокойно засыпать ночью и
мирно просыпаться утром, -- сказал Робб. -- В Шотландии. Не на Востоке. Я не
хочу умереть здесь. Я уезжаю со следующим кораблем.
     -- Год и пять месяцев, о которых я прошу, это не много.
     -- Это требование, Дирк, а не просьба.
     -- Я  гебя ни к чему не  принуждаю.  Месяц назад,  Робб,  ты был  готов
принять пятьдесят  тысяч  и удалиться на покой.  Прекрасно.  Это предложение
остается в силе. Если же ты  хочешь  получить  то, что по  праву принадлежит
тебе, -- более миллиона фунтов,  -- ты получишь  их не позже, чем  через два
года. -- Струан повернулся к Кулуму: -- От тебя,  парень, мне нужно два года
твоей жизни, Если ты станешь Тай-Пэном -- еще три года. Всего -- пять лет.
     --  Если я не соглашусь на эти  условия, тогда мне  придется уехать? --
спросил Кулум, чувствуя, как у него заныло сердце и пересохло в горле.
     --  Нет.  Ты  по-прежнему останешься партнером, хотя и  младшим. Но  ты
никогда не  будешь  Тай-Пэном.  Никогда,  Мне  придется найти и  подготовить
кого-то другого.  Год -- как раз тот срок, который  справедливо попросить --
или, как он говорит, потребовать -- у Робба. Он уже одиннадцать  лет в деле.
-- Струан взял в руки слиток серебра. -- Тебе еще предстоит доказать, что ты
достоин занять  его место, Кулум, даже если ты сейчас согласишься. Ты будешь
лишь предполагаемым преемником, не более того.  Я не дам тебе жиреть на моем
поте  или поте Робба. Это закон клана и хороший закон жизни  вообще.  Каждый
человек должен стоять на своих собственных ногах. Конечно,  я буду  помогать
тебе всем, что в моих силах -- пока я жив, но ты сам должен показать, на что
способен. Только настоящий мужчина имеет право стоять на самом верху.
     Лицо Кулума вспыхнуло.
     Робб в упор смотрел на Струана, ненавидя его.
     -- Тебе  не нужен Тай-Пэн через пять месяцев. Тебе просто нужна  нянька
на год, не в этом ли все дело?
     -- Обещай мне  остаться здесь на  пять лет, и  ты сможешь сам  выбрать,
кого захочешь.
     --  Значит,  я могу прямо сейчас  устранить Кулума  в обмен на обещание
отдать тебе еще пять лет?
     -- Да,  -- не задумываясь ответил Струан. -- Я думаю, из мальчика вышел
бы толк, но окончательное решение осталось бы за тобой. Да.
     -- Видишь,  что  власть  делает  с человеком,  Кулум?  --  сказал  Робб
натянутым голосом.
     -- Нынешний вариант "Благородного Дома" мертв без этих денег, -- сказал
Струан безо всякой злобы. -- Я изложил вам свои условия. Решайте.
     -- Я понимаю, почему тебя ненавидят в этих морях, -- произнес Кулум.
     -- Понимаешь ли, дружок?
     -- Да.
     -- Ты  никогда  не  знаешь  этого,  не  узнаешь по-настоящему, пока  не
истекут твои пять лет.
     -- Значит, у меня нет выбора, отец. Либо пять лет, либо ничего?
     --  Либо ничего, либо все, Кулум.  Если  тебя устраивает быть  в  жизни
вторым,  отправляйся сейчас на палубу. Я  хочу,  чтобы ты  понял одно: стать
Тай-Пэном "Благородного Дома"  означает, что ты должен приготовиться к тому,
чтобы  жить  в  одиночестве,  быть ненавидимым  многими, иметь  некую  цель,
высокую и  бессмертную, и без колебаний приносить в жертву любого, в ком  ты
не  уверен.  Поскольку  ты мой сын, я сегодня предлагаю  тебе,  безо всякого
испытания,  возможность получить  верховную власть  в Азии. То  есть  власть
делать  почти все на свете.  Я не предлагаю этого с  легким сердцем. Я знаю,
что это такое -- быть Тай-Пэном. Выбирай же, клянусь Богом!
     Кулум не мог оторвать  взгляд от Библии.  И от серебра. Я не хочу  быть
вторым, сказал он себе. Теперь я это знаю. Тот, кто остается вторым, никогда
не сможет  сделать  ничего  достойного.  У  меня  впереди  бесконечно  много
времени,  чтобы поразмыслить  об  этих условиях,  о Дзин-куа  и  китайцах  и
заняться   решением  мировых  проблем.  Возможно,   мне  даже  не   придется
переживать,  стану я Тай-Пэном  или  нет: может  быть,  Робб решит, что я не
подхожу для этого. О Господи, сделай так,  чтобы я оказался достойным, пусть
я  стану  Тай-Пэном, чтобы обратить эту  власть  на  пользу добру. Пусть она
явится средством  для достижения Твоей цели. Хартия  должна победить.  И это
единственный путь.
     Его лоб покрылся капельками пота. Он взял Библию.
     -- Я клянусь господом Богом соблюдать эти условия. Если и когда я стану
Тай-Пэном. Да поможет мне Бог. --  Его  пальцы дрожали, когда он клал Библию
на место.
     -- Робб? -- спросил Струан, не поднимая глаз.
     -- Пять лет как  Тай-Пэн, и я  могу  отослать Кулума назад в Шотландию?
Прямо сейчас? Смогу менять и переделывать все, что сочту нужным?
     -- Да, клянусь Господом. Неужели  мне  нужно повторять  что-то  дважды?
Через пять  месяцев ты  будешь делать,  что захочешь.  Если  согласишься  на
другие условия. Да.
     В   трюме  наступила  глубокая  тишина,  нарушаемая  лишь  нескончаемой
крысиной возней в темноте.
     -- Почему вы хотите от меня отделаться, дядя? -- спросил Кулум.
     -- Чтобы заставить страдать твоего отца. Ты последний в его роду.
     -- Верно, Робб. Так оно и есть.
     -- Но  то, что вы говорите, ужасно! Чудовищно, -- воскликнул пораженный
Кулум. -- Ведь мы же родственники. Родственники.
     -- Да, сказал  Робб с мукой в голосе. --  Но сегодня у  нас откровенный
разговор Твой отец готов  принести  в жертву  меня, тебя,  моих детей, чтобы
достичь своей цели. Почему мне не поступить точно так же?
     --  Может быть,  ты  так  и  поступишь,  Робб,  может быть,  ты  так  и
поступишь, -- произнес Струан, кивая головой.
     -- Ты знаешь, что я никогда не  сделаю ничего,  что причинит тебе боль.
Господи милостивый, иже есть на небесах, что же  с нами происходит? Мы всего
лишь раздобыли денег, а нас вдруг обуяла алчность и Бог знает что еще. Прошу
тебя, отпусти меня. Через пять месяцев. Прошу тебя, Дирк.
     -- Я должен уехать. Только в парламенте я смогу по-настоящему управлять
Лонгегаффом  и теми, кто придет ему на смену. --  как это будешь  делать ты,
когда покинешь  Азию.  Только там мы сможем  осуществить наш план. Но Кулуму
нужно многому научиться. Ты пробудешь Тай-Пэном год и уедешь
     -- Как можно обучить его за такой короткий срок?