-- Через пять месяцев  я увижу, может он быть  Тай-Пэном или  нет. Если
нет, я сделаю другие распоряжения.
     -- Какие распоряжения?
     --  Смерть  господня! Ты согласен,  Робб, или ты отказываешься? Что это
будет: один год или пять? Или ни одного?
     Крепчающий ветер еще больше накренил корабль, и Робб перенес вес тела с
одной ноги на другую. Все его существо  восставало против этой клятвы. Но он
знал,  что должен  ее  принести. Должен  ради  своей  семьи. Он взял в  руки
Библию,  книга показалась  ему отлитой из  свинца.  -- Несмотря на то, что я
ненавижу  Восток  и все,  что  он олицетворяет,  я  клянусь  господом  Богом
соблюдать эти условия в полную меру своих сил и способностей. Да поможет мне
Бог. -- Он протянул Библию Струану. --  Я  думаю, ты пожалеешь, что заставил
меня остаться и стать Тай-Пэном -- на один год.
     -- Может быть.  Но об этом не пожалеет Гонконг. -- Струан открыл Библию
и  показал им четыре  половинки монет, которые он  воском прилепил изнутри к
переплету. Он перечислил им все условия Дзин-куа, умолчав лишь об одном лаке
для Гордона Чена. Это мое  дело, сказал себе Струан и  на секунду задумался,
как отнесется Кулум к своему сводному  брату -- и к Мэй-мэй, -- когда узнает
о них. Робб знал о Мэй-мэй, хотя никогда и не видел ее. Интересно, спрашивал
себя Струан, мои враги уже успели шепнуть Кулуму о Гордоне и Мэй-мэй?..
     -- Я считаю, ты был прав, что  заставил нас поклясться, -- сказал Робб.
-- Одному Богу известно, какой дьявольский трюк кроется за этими монетами.
     Когда они вернулись в каюту, Струан подошел к столу  и сломал печать на
письме. Он прочел первые несколько строк и вскричал, задыхаясь от радости:
     -- Она жива! Винифред жива, клянусь Господом. Она поправилась!
     Робб схватил письмо. Струан, вне себя от счастья, крепко обнял Кулума и
начал отплясывать джигу, джига перешла в рил, он сомкнул руки с Кулумом, они
вытащили в круг Робба, и вся их ненависть и недоверие друг к другу исчезли в
один миг.
     Потом Струан всей своей невероятной силой остановил их голова к голове.
     --  А теперь все вместе! Раз, два, три,  --  и они во всю  силу  легких
прокричали латинский боевой клич клана:
     -- Feri! -- Рази без промаха!
     Потом он еще раз крепко обнял их и прогремел:
     -- Стюард!
     Матрос со всех ног бросился на зов.
     -- Да, сэр-р?
     --  Всей  команде по двойной чарке. Волынщики  на  ют! Принеси  бутылку
шампанского и еще один чайник с чаем, клянусь Богом!
     -- Есть, так точно, сэр-р!
     Так они помирились между собой. Но в  глубине души каждый понимал,  что
их отношение друг к  другу уже никогда не будет прежним. Слишком  много было
сказано. Скоро каждый из них пойдет своей собственной дорогой. Один.
     -- Слава  Богу,  что ты  вскрыл письмо потом,  Дирк, -- сказал Робб. --
Слава Богу, что оно пришло. Я чувствовал себя ужасно. Ужасно.
     -- Я тоже, -- добавил Кулум. -- Прочти его вслух, отец.
     Струан опустился  в глубокое кожаное морское  кресло  и  начал  читать.
Письмо  было  написано по-гэльски четыре  месяца назад --  через месяц после
того, как Кулум отплыл из Глазго.
     Парлан Струан писал, что жизнь Винифред две недели висела на волоске, а
потом девочка начала поправляться. Доктора ничего не могли понять, они  лишь
пожимали плечами и говорили: "Воля  Божья". Сейчас она жила  со стариком  на
небольшом участке земли, который Струан приобрел для него когда-то много лет
назад
     -- Ей там будет хорошо, --  сказал Кулум. -- Вот только поговорить  там
не с кем, одни козы да охотники. Куда она станет ходить в школу?
     -- Пусть сначала окончательно поправится, окрепнет. Тогда подумаем и об
этом, -- сказал Робб. -- Что там дальше, Дирк?
     Дальше в письме шли семейные новости. У Парлана Струана  было два брата
и  три  сестры,  и  все. давным-давно  обзавелись  своими семьями,  а теперь
переженились и их дети  и народили им внуков. Были семьи и у его собственных
детей:  Дирка  и Флоры --  от первого  брака и Робба, Ютинии и Сьюзан --  от
второго.
     Многие из его потомков эмигрировали: в канадские колонии, в Соединенные
Штаты Америки. Несколько человек были разбросаны по Индиям и испанской Южной
Америке.
     Парлан  Струан писал,  что Алистер МакКлауд,  муж сестры  Робба Сьюзан,
вернулся из  Лондона  со  своим  сыном Гектором и  поселился  в Шотландии --
потеря Сьюзан и их дочери Клер, скончавшихся от холеры, тяжелым камнем легла
ему на сердце и почти доконала его. Он писал также, что  получил  письмо  от
Кернов:  Флора, родная сестра  Дирка, вышла замуж  за  Фарра-на  Керна, и  в
прошлом  году   они   уехали  в  Норфолк,  штат  Вирджиния.  Добрались   они
благополучно, и плаванье прошло хорошо; Керны и их трое детей были здоровы и
счастливы.
     Дальше  в письме  говорилось: "Передай Роббу,  что Родди  вчера уехал в
университет.  Я посадил его на дилижанс  до Эдинбурга  с шестью шиллингами в
кармане  и  запасом еды на четыре дня. Твой кузен Дугалл Струан написал мне,
что будет забирать его на каникулы к себе и станет его опекуном, покуда Робб
не вернется домой. Я взял на себя смелость послать с ним  вексель,  выданный
от имени Робба, на пятьдесят гиней в уплату за комнат у и стол на год вперед
и для выдачи  одного шиллинга еженедельно на карманные  расходы. Я также дал
ему Библию и предупредил против продажных женщин, пьянства и азартных игр, и
прочитал в напутствие отрывок из "Гамлета" Уилла Шекспира, где говорится про
то, чтобы "в долг не брать и денег не давать", и  заставил парня перепи сать
его на листок бумаги и хранить  его в Священном Писании.  У мальчика хороший
почерк.
     Твоя дорогая Рональда и дети похоронены в  одной из чумных  ям. Прости,
Дирк, мой мальчик, но закон требовал, чтобы всех умерших хоронили именно так
--  сжигали,  а  потом  посыпали  известью  -- ради безопасности  живых.  Но
похороны были освящены  в соответствии  с  нашей верой,  и  участок  земли с
могилами сделали священным местом. Да упокоит Господь их души.
     За  Винни не беспркойся. Девочка сейчас прямо красавица, и здесь, у Лох
Ломонд,  где  на  землю  ступала   нога  Господа,  она  вырастет  в   добрую
богобоязненную  женщину.  Теперь хочу предупредить  тебя:  не  дай языческим
варварам в  Индийском  Китае украсть твою душу и тщательно закрывай дверь от
всякого зла, которое плодится в тех проклятых краях. Не сможешь ли ты вскоре
приехать? Здоровье у меня прекрасное, милостивый Господь хранит меня. Только
семь лет осталось мне до семи десятков, которые Бог обещал нам, но лишь один
на  четыре сотни  видит в наше  злое время.  Я чувствую себя очень хорошо. В
газетах пишут, что в Глазго, Бирмингеме и Эдинбурге были большие беспорядки.
Опять  поднялись чартисты. Фабричные рабочие требуют большей  платы  за свой