серебро на "Китайском Облаке", и мы снова богаты. Богаты.
     Теперь  Кулум понимал,  что быть богатым значит  прежде всего перестать
быть  бедным. Он убедился,  что  его отец  был  прав: сами  деньги  не имеют
значения -- только их отсутствие.
     -- Это слишком много, слишком много, -- потрясение бормотал Робб.
     --  Да.  С одной стороны  это так. --  Струан закурил сигару.  --  Но у
"Благородного Дома" есть обязанность -- все  делать по-княжески. Эта новость
заполнит  умы  и  сердца людей,  как  ни  одна  другая.  И  об  этом  станут
рассказывать  сотни  лет  спустя. -- Он  положил  руку  на плечо Кулуму:  --
Запомни еще одно правило, дружок: когда ты хочешь крупно выиграть, ты должен
крупно рисковать. Если ты  не  готов рисковать по-крупному, большая игра  не
для тебя.
     --  Такое...  огромное   количество  денег  заставит,  может  заставить
некоторых  людей  рискнуть большим,  чем они  могут  себе позволить. Это  не
хорошо, не так ли?
     -- Главное назначение денег -- быть  использованными.  Я бы сказал, что
эти деньги не окажутся потраченными зря.
     -- Но что же ты приобретаешь с этим?
     -- Лицо, парень. -- Струан повернулся к Роббу: -- Кто победительница?
     Робб беспомощно покачал головой:
     --  Не знаю. По красоте -- Шевон. Но  лучшее  платье?  Найдутся  такие,
которые  рискнут  целым состоянием, чтобы удостоиться этой чести,  не говоря
уже о призе.
     -- Ты еще не встречался с Шевон, Кулум?
     -- Нет,  отец. Как-то раз я видел ее прогуливающейся по дороге, которую
Джордж  --  Джордж Бюссинг  --  проложил от  Глессинг Пойнта  до  Счастливой
Долины.  Мисс Тиллман  прекрасна.  Но  я нахожу  мисс Синклер гораздо  более
привлекательной. В ней столько очарования! Джордж  и  я проводили  некоторое
время в ее обществе.
     --  Вот  как,  в  самом деле?  --  Струан  постарался  скрыть  внезапно
мелькнувший в его глазах интерес.
     --  Да, -- простодушно  ответил Кулум. -- У нас был  прощальный  ужин с
мисс  Синклер и Горацио  на корабле Джорджа. У бедняги  Джорджа  забрали его
фрегат. Он был так расстроен... Значит у нас в самом деле будет бал?
     -- Почему Глессинг потерял свой корабль?
     -- Лонгстафф назначил его начальником  гавани и главным  инспектором, и
адмирал приказал ему занять предложенные должности. Мисс Синклер согласилась
со мной,  что  это  открывает перед  ним завидные перспективы, но  сам он не
выглядел особенно счастливым.
     -- Он тебе нравится?
     -- О, да. Он  очень доброжелателен  ко мне.  --  Хотя я и сын Тай-Пэна,
едва не добавил Кулум.  Он благодарил судьбу  за  то, что у  него нашлось  с
Глессингом  общее  увлечение. Оба они  были прекрасными игроками  в  крикет.
Кулум был капитаном университетской команды,  а в  прошлом  году выступал за
графство.
     -- Клянусь Юпитером, -- сказал тогда Глессинг,  --  значит,  ты  должен
быть чертовски хорош. Сам я играл за  флот только  полевым. Каким номером ты
выходил с битой?
     -- Третьим.
     -- Вот это да! Я  выше четвертого не поднимался [В крикете  два  первых
бэтсмена, которые начинают  матч, как правило,  не являются  самыми сильными
игроками команды Их  задача--  измотать  боедлера команды  соперников Лучшим
бэтсменом команды является третий номер, который сменяет выбывающего из игры
номера  первого.].  Черт побери, Кулум,  старина,  может быть,  нам  следует
выделить участок под поле для крикета? Чтобы было где тренироваться, а?
     Кулум  улыбнулся  про  себя, очень довольный тем, что  оказался хорошим
игроком в крикет. Он знал,  что без  этого Глессинг просто-напросто перестал
бы  его  замечать,  и  тогда  он был  бы  лишен  удовольствия  видеть  Мэри.
Интересно, позволит ли она ему сопровождать ее на бал?
     -- Мисс Синклер и Горацио очень любят тебя, отец.
     -- Я полагал, что Мэри в Макао.
     --  Она и была там, отец. Но где-то около недели назад она на несколько
дней вернулась на Гонконг. Очаровательная леди, не правда ли?
     Внезапно послышалось тревожное звяканье корабельного  колокола, быстрый
топот многих ног и крик: "Свистать всех наверх!" Струан рванулся из каюты.
     Робб поспешил за ним, но остановился в дверях.
     -- Две  вещи, Кулум,  быстро, пока мы  одни. Во-первых, делай  то,  что
говорит тебе  отец, и будь терпелив с ним. Он  странный человек со странными
идеями,  но  в большинстве случаев  они  себя оправдывают. И,  во-вторых,  я
сделаю  все, что в  моих силах, чтобы  помочь тебе стать Тай-Пэном. -- После
этого он поспешил наверх, Кулум за ним следом.
     Когда Струан  выскочил на ют,  команда уже стояла по местам и открывала
пушечные порты, наверху матросы облепили снасти.
     Прямо  перед  ними,  растянувшись   зловещей  линией  вдоль  горизонта,
показалась флотилия боевых джонок.
     --  Клянусь левой ягодицей  Тора,  да  их тут  целый  флот! --  крякнул
капитан Орлов. -- Я насчитал больше сотни, Тай-Пэн. Поворачиваем и удираем?
     --  Следуем  прежним  курсом,  капитан.  У  нас перед  ними  выигрыш  в
скорости.  Очистить  палубы!  Мы  подойдем поближе  и  посмотрим.  Поставить
брамсель и фор-брамсель!
     Орлов проорал наверх:
     -- Поставить брамсель  и  фор-брамсель!  Все  паруса, хоу!  --  Офицеры
подхватили  эти  крики,  матросы  бросились  к  парусам,  развернули  их,  и
"Китайское Облако", разрезая форштевнем воду, полетел еще быстрее.
     Корабль находился  в проливе между крупным  островом Поклью  Чау в двух
милях по левому борту и небольшим островком Ап  Ли Чау в полумиле справа. Ап
Ли Чау отстоял  на  четверть мили  от  Гонконга и образовывал удобный залив,
получивший название Абердин. На берегу  этого залива  располагалась рыбацкая
деревушка. Струан заметил в заливе больше сампанов и рыбацких джонок, чем их
было там месяц назад.
     На ют поднялись Робб и Кулум. Робб увидел джонки на горизонте, и волосы
зашевелились у него на затылке.
     -- Кто они такие, Дирк?
     -- Не знаю, парень. Ну-ка, в сторону!
     Кулум и Робб отскочили с дороги, когда несколько матросов спустились по
вантам и, покрикивая хором, закрепили натянутые тросы,  а затем  бросились к
боевым местам на корме.  Струан  протянул бинокль Мауссу, чья грузная фигура
появилась на юте рядом с  ним: -- Ты можешь  разобрать, что у них  за  флаг,
Вольфганг?
     -- Нет, пока нет, Тай-Пэн. -- Вольфганг, чувствуя, как у него пересохло
во рту, вглядывался в огромную неповоротливую боевую джонку, шедшую впереди,