одну из самых больших, какие ему доводилось видеть, -- более двухсот футов в
длину и водоизмещением около пятисот тонн. Ее  корпус с несоразмерно большой
кормой  слегка кренился под  давлением  трех обширных парусов.  --  Gott  im
Himmel, их слишком много для пиратского  флота.  Но это  вряд ли  армада для
вторжения на остров? Они, конечно, не осмелятся напасть на Гонконг, пока наш
флот так близко.
     -- Мы скоро все узнаем, -- сказал Струан. -- Два румба вправо!
     -- Два румба вправо, -- отозвался рулевой.
     --  Так держать! -- Струан проверил положение парусов.  Свежий ветер  и
натянутые, звенящие снасти заражали его радостным возбуждением.
     -- Смотрите! -- крикнул капитан Орлов, показывая назад.
     Еще одна флотилия джонок показалась из-за южной оконечности Поклью Чау,
готовясь отрезать им путь к отступлению.
     -- Это засада! Приготовиться повернуть...
     -- Остановитесь, капитан! Я на юте!
     Капитан  Орлов  угрюмо  отошел к рулевому и  встал у компаса, проклиная
правило, в  котором оговаривалось, что когда Тай-Пэн находился на юте любого
судна, принадлежащего "Благородному Дому", он становился его капитаном.
     Что  ж,   подумал  Орлов,  удачи  тебе,  Тай-Пэн.  Если  мы  сейчас  не
развернемся и не бросимся наутек, эти  джонки с их висельниками отрежут нас,
а те, что впереди, просто задавят нас численностью, и мой прекрасный корабль
перестанет  существовать. Черта с  два, разрази меня гром! Со своими пушками
мы отправим штук тридцать в огненные ямы Валгаллы и пролетим сквозь их строй
подобно Валькирии.
     И впервые за эти  четыре дня он забыл о серебре и радостно думал лишь о
предстоящей схватке.
     Корабельный колокол пробил восемь склянок.
     -- Разрешение сойти вниз, капитан! -- крикнул Орлов.
     --  Да.  Возьмите с  собой  мистера Кулума  и  покажите ему, что  нужно
делать.
     Орлов быстро проводил Кулума в глубь корабля.
     --  Когда пробьет восемь  склянок  в  утреннюю вахту --  это полдень по
береговому времени,  --  капитан обязан  завести хронометр,  -- объяснил он,
испытывая облегчение  от  того, что  ушел с юта, когда  Тай-Пэн  узурпировал
командование  судном. Хотя, опять же,  признался он себе,  будь ты на  месте
Тай-Пэна, ты сделал бы то же самое. Оказавшись там,  ты  бы никогда и никому
не уступил самой прекрасной должности на свете.
     Его маленькие голубые глазки изучали Кулума. Он  заметил его мгновенную
неприязнь  к нему и  взгляды  исподтишка на  его горб и  короткие ноги. Даже
после сорока лет таких взглядов он  все еще  не выносил,  когда  его считали
уродом.
     -- Я родился на льдине в снежную  бурю. Моя  мать говорила, я был таким
красивым малышом, что злой дух Ворг растоптал меня своими копытами через час
после моего рождения.
     Кулум неуютно задвигался в полутьме.
     -- О?
     -- У Ворга  раздвоенные копыта, -- с коротким смешком добавил Орлов. --
Ты веришь в духов?
     -- Нет. Нет, не думаю.
     -- Но в дьявола ты веришь? Как все добрые христиане?
     -- Верю. -- Кулум старался не выдать голосом охватившего его страха. --
Что следует делать с хронометром?
     -- Его следует завести. --  Орлов опять хохотнул.  -- Если бы тебя мать
рожала на свет так же. как меня, может и ты вышел бы Кулумом Горбуном вместо
Кулума  Стройного Красавчика,  а?  С высоты  моего  роста  на  все  смотришь
по-другому.
     -- Мне очень... вам, должно быть, ужасно трудно.
     -- Не  трудно --  ваш Шекспир нашел слова получше. Но ты  не  волнуйся,
Кулум Силач.  Я  могу убить человека вдвое больше  меня безо  всякого труда.
Хочешь, я научу тебя убивать? Скажу сразу, лучшего учителя тебе не найти. За
исключением, разве что, Тай-Пэна.
     -- Нет. Нет, спасибо.
     --  Ты поступишь разумно, если научишься этому. Очень разумно.  Попроси
своего отца дать  тебе несколько уроков. Когда-нибудь тебе понадобится такое
умение. Да, и скоро. Ты знал, что у меня есть дар провидения?
     Кулум передернулся.
     -- Нет.
     Глаза Орлова сверкнули в темноте, улыбка сделала его еще больше похожим
на маленького злого гнома.
     -- Тебе еще многому нужно научиться. Ты ведь хочешь стать Тай-Пэном, не
так ли?
     -- Да. Я надеюсь стать им. Когда-нибудь.
     -- В тот  день руки твои обагрятся кровью.  Кулум  вздрогнул, но тут же
постарался вернуть себе самообладание.
     -- Что вы хотите этим сказать?
     -- Уши у  тебя есть. В тот день на твоих руках будет кровь. Да. И очень
скоро  тебе  понадобится человек,  которому  ты сможешь  доверять в  течение
многих-многих дней. Пока Нор-стедт Страйд Орлов является капитаном одного из
твоих кораблей, ты можешь верить ему.
     -- Я запомню, капитан Орлов, -- сказал Кулум и пообещал себе, что когда
станет  Тай-Пэном, он  первым  делом  спишет Орлова на берег.  И тут, подняв
голову и заглянув ему в лицо, он вдруг испытал странное чувство, будто Орлов
прочел его тайные мысли.
     -- В чем дело, капитан?
     -- Спроси у  себя  самого. --  Орлов отпер шкафчик,  в котором хранился
хронометр. Для  этого ему пришлось встать на  ступеньку  приставной лесенки.
Затем он начал аккуратно заводить часы большим ключом.
     -- Эти часы нужно заводить на тридцать три оборота.
     -- А почему вы сами делаете это? Почему не один из офицеров? -- спросил
Кулум, хотя это его нисколько не интересовало.
     -- Это  обязанность  капитана. Одна из  них.  Навигация --  такая вещь,
которую следует хранить  в Тайне. Если бы с этим мог справиться любой матрос
на корабле, конца  бы не было бунтам. Лучше всего,  когда  только  капитан и
несколько офицеров обладают  необходимыми навыками и знаниями. Тогда матросы
без  них беспомощны и  обречены  на гибель. Мы держим хронометр на запоре  и
здесь, подальше  от глаз, безопасности  ради.  Разве он  не прекрасен? Какая
работа, а?  Сделано добрыми  английскими  руками с помощью добрых английских
мозгов. Он показывает точное лондонское время.
     Воздух в проходе был спертый, и Кулум почувствовал приступ дурноты, тем
более сильный, что его терзал страх перед Орловом и предстоящей схваткой. Но
он сумел справиться с тошнотой и твердо решил, что  не доставит удовольствия