борода черного  цвета, маленькие бледно-голубые глазки, багровые обветренные
руки.  Из ушей свисали золотые  кольца, левая сторона лица была обезображена
шрамом.
     Он привязал  свою динги  и с привычной  сноровкой начал  взбираться  по
спущенной сверху сети.  Спрыгнув на палубу, он повернулся к югу, с нарочитым
почтением отдал честь и поклонился по всей форме:
     --  Доброе  утро  вашим  милостям!  --  Потом весело  бросил  матросам,
смотревшим на  него разинув рты: -- Привет,  ребятки! Мой начальник, By  Фан
Чой, желает вам благополучного  плавания  до  самого дома! -- Он  захохотал,
открыв поломанные зубы, потом прошел на ют  и остановился перед Струаном. Он
оказался ниже шотландца ростом, но выглядел плотнее.
     -- Давай-ка сойдем вниз!
     -- Мистер Кьюдахи, обыщите его!
     -- Эй, я же  прибыл с  белым флагом и без оружия. Это  чистая правда. Я
дал  тебе слово, да  помогут  мне святые  угодники! -- возмутился  Скраггер,
состроив невинное лицо.
     -- Тебя обыщут в любом случае! Скраггер дал себя осмотреть.
     -- Теперь ты удовлетворен, Тай-Пэн?
     -- На данный момент.
     -- Тогда пойдем вниз.  Только мы вдвоем.  Как я просил. Струан проверил
свой пистолет и жестом показал Скраггеру на трап.
     -- Всем оставаться на палубе.
     К изумлению  Струана,  Скраггер  двигался  по  клиперу  с  уверенностью
человека, уже побывавшего раз  на борту.  Войдя в каюту, он с размаху упал в
морское кресло и с довольным видом вытянул ноги.
     --  Я  бы не  прочь  промочить горло  до  начала  разговора, если ты не
против. Грести -- рабогка не из легких, и меня мучает жажда.
     -- Ром?
     -- Бренди. А-а, бренди!  И ежели у вас отыщется  лишний бочонок, я буду
страсть как расположен.
     -- Расположен сделать что?
     -- Запастись терпением. --  Глаза Скраггера холодно блеснули, как сталь
клинка. -- А ты как раз такой, как я думал.
     -- Ты говорил, что жил в Лондоне?
     -- Что верно, то верно, так  и  сказал. Давно только  это было. А, вот,
спасибо. --  Скраггер принял  высокую кружку бренди многолетней выдержки. Он
умильно потянул носом, в несколько  глотков опорожнил  ее, вздохнул и  вытер
грязные усы. -- Ах, бренди, бренди! Единственное, что  плохо в моей нынешней
должности,  так  это нехватка бренди. Страсть  как эта штука помогает мне от
сердца. Струан вновь наполнил кружку.
     -- Благодарствуй, Тай-Пэн.
     -- Из какой ты части Лондона? -- спросил Струан, поигрывая пистолетом.
     -- Из прибрежной канавы, приятель. Как раз там я и вырос.
     -- Как твое имя?
     -- Дик. А что? Струан пожал плечами.
     --  Теперь давай к делу, --  сказал он,  решив отправить  со  следующей
почтой  запрос своим агентам, не является ли человек  по имени  Дик Скраггер
потомком  старой  Этель,  которой  они   с   Роббом   доводились   внучатыми
племянниками.
     -- А как же, Тай-Пэн, непременно. By Фан Чой хочет поговорить с  тобой.
Наедине, прямо сейчас.
     -- О чем?
     -- Я его не спрашивал, а сам он не сказал. "Отправляйся, -- говорит, --
привези  мне Тай-Пэна".  И  вот  я здесь.  -- Он  осушил кружку, потом хитро
прищурился: -- У тебя на борту прорва серебра, если слухи не врут. А?
     -- Передай ему,  что я встречусь с ним здесь. Я разрешаю ему прибыть на
борт -- одному и без оружия.
     Скраггер в  ответ расхохотался  во все горло и привычно почесался:  его
одежда кишела вшами.
     -- Ну, Тай-Пэн, ты же знаешь,  что он на это  не пойдет. Да ты и  сам в
одиночку не пошел бы к нему без, вроде как, защиты.  Видал  того парнишку на
моей джонке?
     -- Да.
     -- Это его  младший сын. Он будет заложником. Ты должен  прибыть к нему
на корабль -- при оружии, если хочешь, -- а мальчишка останется здесь.
     --  А  потом  окажется,  что  это переодетый  сын  носильщика,  а  меня
искромсают на куски!
     -- Ну, нет, -- обиделся Скраггер. -- Я даю тебе слово, клянусь Богом. И
он  тоже.  Мы не какое-нибудь грязное пиратское отребье. У нас под  командой
три тысячи судов, и мы правим на всем побережье, как тебе хорошо известно. Я
даю тебе честное слово, клянусь Господом. И он тоже.
     Струан  заметил белые  шрамы  на  запястьях  Скраггера.  Он  знал,  что
обнаружит такие же и на его лодыжках.
     -- Почему ты, англичанин, с ним?
     -- В самом деле,  почему, приятель?  Вот уж  действительно, --  ответил
Скраггер,  поднимаясь на  ноги. --  Ничего, если я плесну себе еще? Премного
благодарен. В его флоте нас, англичан, человек, пожалуй, пятьдесят, если  не
больше. И еще  человек  пятнадцать других --  американцев, большей частью, и
один французик. Капитаны, пушкари, артиллеристы,  помощники. Я сам-то раньше
плавал  помощником  боцмана,  --  словоохотливо   продолжал  он,  разогретый
выпивкой. --Лет десять, если не больше, назад мы потерпели крушение у одного
из островов  там,  на севере. Грязные коротконогие языческие ублюдки поймали
меня  и  сделали своим рабом,  джапанцы их  звали.  Они продали меня  другим
языческим ублюдкам, но я убежал и встретился с By Фан Чоем. Он предложил мне
службу, когда  узнал,  что я  плавал помощником  боцмана  и могу на  корабле
делать почти все. -- Скраггер прикончил еще одну кружку, рыгнул  и  наполнил
ее снова. -- Ну так что, мы едем или нет?
     -- А почему тебе сейчас не остаться с нами? Дорогу через By Фана я себе
проложу без всякого труда.
     -- Спасибо, приятель, но я доволен своей теперешней жизнью.
     -- Как долго ты пробыл заключенным?
     Рука Скраггера с  кружкой остановилась на полдороге, и его  взгляд стал
настороженным. -- Достаточно долго  приятель. -- Он взглянул на  белые шрамы
на запястье: -- Следы от  браслетов, а? Н-да, уже двенадцать лет  прошло,  а
они все еще со мной.
     -- Откуда ты сбежал? Из Ботани Бея?
     -- Ага, из Ботани Бея и  есть, -- ответил Скраггер, к которому вернулся
его  дружелюбный  тон.  -- Пятнадцать  лет ссылки я  получил,  когда был еще
совсем мальчишкой, по крайней мере моложе, чем сейчас.  Лет,  эдак, двадцать
пять мне было. Тебе, кстати, сколько?
     -- Достаточно много.