"Китайское  Облако" разрезал пелену дождя, двигаясь вдоль южного берега
Гонконга в главную гавань на севере острова.
     Струаны обедали в капитанской каюте: тушеные устрицы, копченые колбасы,
соленая  рыба, вареная капуста со  свиным жиром, холодные  жареные  цыплята,
морские галеты, блюда с  яблочным  пирогом и  пирогами  с  консервированными
фруктами. Охлажденное в море белое вино и шампанское. И чай.
     -- Сорок лаков -- четыре монеты, -- говорил Робб, мрачно ковыряя вилкой
в своей тарелке. -- Одна принадлежит By Фан Чою. У кого остальные три?
     -- Дзин-куа непременно оставил одну себе. Может  быть, две,  --  сказал
Струан. Он потянулся через стол  и положил себе  еще одну обжаренную соленую
селедку.
     --  Теперь  мы связаны клятвой и  должны оказать  огромную  услугу,  --
продолжал  Робб.  -- Для этих  дьяволов  она куда  как стоит  десяти  лаков.
Заполучив такой клипер, как  "Китайское Облако"... Господи, да  с  ним можно
пускать ко  дну  даже  фрегаты.  Азиатские морские  пути всей  империи могут
оказаться  перерезанными. Один корабль  -- и десять человек, которые  смогут
построить еще.  Девятнадцать человек,  выученных на капитана, которые смогут
учить других! Мы в ловушке, перед нами тупик. Ужасно.
     -- Дзин-куа обманул тебя. Он обманул тебя, -- горячился Кулум.
     --  Нет.  Перехитрил меня,  да, но  и так сказать будет неправильно.  Я
оказался недостаточно хитер. Я, парень! Не в нем дело. Когда двое садятся за
стол, чтобы заключить  сделку,  каждый старается добиться для себя как можно
более выгодных  условий. Все очень просто. Да,  я оказался слабее, чем он, и
только в  этом суть. Но даже  если бы мне и пришла в голову мысль о том, что
эти  монеты могут  быть поделены между  несколькими  людьми,  мне  все равно
пришлось бы принять его условия. У нас не было выбора, абсолютно никакого.
     -- Если перехитрили тебя,  Дирк,  на  что  можно  рассчитывать мне? Или
Кулуму?
     --  Ни на что. Если  только вы не будете готовы думать своей  головой и
учиться на ошибках других.  И  не станете вести себя с китайцем, как с одним
из нас. Они не такие, как мы.
     -- Это верно, -- сказал Кулум.  -- Уродливые, отвратительные, грубые. И
все на одно лицо, невозможно отличить одно от другого.
     -- Я не согласен с  тобой. Ты не понял меня. Я имел  в виду,  что у них
иной склад ума, они думают по-другому, -- возразил Струан.
     -- Тогда как же подобрать к ним ключ, отец?
     --  Если  бы я знал  это, я бы никогда не делал ошибок. Просто у них за
спиной  пять  тысячелетий  практики,  вот  и  все.  А  теперь  передай  мне,
пожалуйста, устриц... вот славный мальчик.
     Кулум подал ему блюдо, и Струан положил себе уже третью порцию.
     --  Тебя  все это, похоже, не волнует, Дирк, -- заметил Робб. -- А ведь
это может погубить нас. Погубить всю торговлю с Азией.
     -- Ты совсем ничего не ешь, Робб. И ты, Кулум. Ешьте. -- Струан оторвал
куриную ногу и положил себе на тарелку. -- Ситуация вовсе не так безнадежна.
Возьмем, во-первых, эти девятнадцать человек: да, они будут шпионами By  Фан
Чоя  и его  отребья. Но  для того, чтобы  мы могли научить  их, им  придется
выучить английский,  так? А если мы сможем говорить с ними,  почему  нам  не
попробовать переделать их? Сделать из пиратов полезных для общества граждан?
Может быть, даже христиан? Девятнадцать шансов заполучить ценных  союзников.
Я бы  сказал, что попробовать стоит. А если  они  перейдут к нам -- хотя  бы
один  из  них, -- мы узнаем, где находятся все пиратские  убежища и стоянки.
Тогда мы сможем контролировать их, а при надобности и уничтожить. Во-вторых,
этот клипер: через год и один день мне предстоит выдержать морское сражение,
только и всего. Я  передам им  корабль, а  потом сразу же пущу его ко дну. Я
ведь не давал обещания не топить его
     --  А почему  просто не  передать  его,  набив трюм  порохом  и запалив
медленный фитиль? -- предложил Робб.
     -- By Квок слишком проницателен для этого.
     --  А  нельзя  ли  как-нибудь  подвесить  мины  снаружи   корпуса  ниже
ватерлинии?
     --  Такой  трюк,  возможно,  и  удался  бы.  Мины  снаружи   они  могут
проглядеть. Но даже  если тебя загнали в угол,  и ты  должен найти  какую-то
лазейку, ты не можешь  нарушать священную  клятву. Никакого обмана, Робб. Мы
бы потеряли лицо на сотню лет вперед. By Квока я просто убью.
     -- Зачем?
     --  Чтобы  научить  его  держать  слово. И  защитить  нас  на следующее
поколение. Все замолчали.
     -- А я  полагал, ты  собираешься уехать домой  через  пять  месяцев, --
сказал Робб.
     -- В моих планах ничего не изменилось. Я приведу новый корабль обратно,
когда он будет  готов. Мы назовем его  "Облако Лотоса".  -- Струан вытер рот
салфеткой. -- С людьми и с кораблем  мне  все ясно. Но зачем делать  из трех
мальчиков "дэнди"? Этого я не могу  понять. Эти дети  беспокоят меня, сам не
знаю почему.
     -- Это будут сыновья By Квока?
     -- Сыновья  или племянники,  да, обязательно. Вот только зачем им  это?
Что они с этим приобретают?
     -- Все английское. Все наши секреты, -- предположил Кулум.
     -- Нет, парень. То,  что  относится ко  взрослым, относится  и к детям.
Даже  в  большей  степени. Мальчиков  будет легче  превратить в  европейцев,
привить им  наши  обычаи, обратить в нашу веру.  Почему  они готовы потерять
трех  сыновей? Почему  это должны  быть  "дэнди"  -- не  капитаны,  солдаты,
кораблестроители, оружейники  или что-нибудь  еще столь же полезное?  Почему
именно "дэнди"?
     Ответа не было...
     Когда "Китайское  Облако"  с  запада  проскользнул в  гавань  Гонконга,
Струан  поднимался на  ют, где его ожидали Кулум и Робб.  Дождь прекратился,
дул  резкий пронизывающий  ветер. День клонился к вечеру.  Струан чувствовал
себя хорошо  отдохнувшим, на сердце  у него было спокойно.  Но  едва лишь он
ступил на палубу, как от его спокойствия не осталось и следа.
     -- Боже милосердный!
     Гавань   была  забита  торговыми  судами  со  всей  Азии  и   кораблями
королевского  флота.  На  берегу теснились палатки, в  которых расположились
четыре тысячи солдат экспедиционного корпуса.
     Однако  больше  всего  Струана   поразили  сотни   китайских  сампанов,
облепивших берег севернее  Глессинг Пойнта.  Бессчетное количество  джонок и
сампанов  прибывали  и  отчаливали  каждую  минуту.  Тысячи крошечных  лачуг
выросли, как уродливые грибы, на склонах одного из холмов.
     -- Китайцы нескончаемой волной хлынули сюда  с тою самого дня, когда  я
вернулся  из Кантона,  --  сказал Кулум. -- Одному Богу известно, сколько их