тут.  Они  прибывают  целыми сампанами и джонками  и  устремляются на берег.
Потом  растворяются  в  этой  кишащей  людской  массе.  Ночью  эти   дьяволы
разбредаются по острову и краду г все, что можно унести.
     -- Боже милосердный!
     -- Поначалу  они селились по всему острову. Потом я уговорил Лонгстаффа
временно выделить им  этот  склон  холма Они называют его Тай  Пинь Шан  или
что-то в этом роде.
     -- Почему ты не сказал мне?
     -- Мы,  дядя и  я, хотели,  чтобы ты сам все увидел. Несколько часов не
имели  никакого значения.  Европейцев,  не считая солдат,  набирается  сотни
полторы.  Лонгстафф рвет  на  себе  остатки  своих  волос.  Каждое  утро  мы
вылавливаем  в гавани  по десять-пятнадцать  китайских  трупов.  Убитых  или
утонувших.
     -- Нужно самому взглянуть на этот муравейник, чтобы поверить, -- сказал
Робб. -- Как  они  живут!  Места было достаточно, но  они  прибывают  целыми
толпами с каждым приливом.
     --  Что  ж,  --  заметил  Струан,  --  у  нас  не  будет  недостатка  в
носильщиках, слугах и рабочих руках. -- Он повернулся к Орлову. -- Салютуйте
флагману  и  пошлите  сигнал от  своего имени: "Разрешение  бросить  якорь в
восьми кабельтовых". Свистать всех наверх. Я жду вас на корме!
     Орлов кивнул.
     Пушки "Китайского Облака" прогремели, и с  флагмана  раздался  ответный
выстрел. Разрешение было дано. Команда собралась на палубе. Струан подошел к
леерному отраждению полуюта.
     -- Всем оставаться на корабле до полудня завтрашнего дня. И до этого же
времени никто не должен подниматься на борт. Ни слова о  нашем грузе. Или  о
том, что  я на борту. Любого,  кто  проболтается, я протащу  под килем. Всем
матросам  --  двойное  месячное жалованье,  деньги будут выплачены завтра  к
вечеру, серебром. Офицерам установить вооруженную  охрану на  юте по вахтам.
Разойтись.
     Матросы прокричали тройное "ура" в честь Тай-Пэна и разошлись.
     -- На какое время назначена распродажа, Кулум?
     -- На три часа дня, отец, завтра. В Счастливой Долине.
     -- Робб, позаботься, чтобы мы заранее располагали  правильными номерами
участков.
     -- Да. Мы принесли список. Круглый холм покупаем?
     -- Разумеется.
     Робб задумался на мгновение.
     --  Если  Брок  окажется  так же  неподатлив,  как  ты, нам,  возможно,
придется рискнуть всем нашим будущим из-за этого несчастного холма.
     -- Верно. --  Струан подозвал Орлова. -- В две  склянки утренней  вахты
пошли сигнал  Броку  от  имени Робба с  просьбой прибыть на  борт  к четырем
склянкам. Разбуди меня, когда пробьет  две склянки.  До того времени меня не
беспокоить. С этого момента ты принимаешь командование.
     -- Хорошо, -- кивнул Орлов.
     -- Я пойду вздремну. Робб,  тебе  и Кулуму тоже нужно выспаться. Завтра
нам предстоит  долгий день. Да,  кстати, Кулум, может быть, ты  поразмыслишь
над балом. Где, как и что. Через тридцать один день. -- Он спустился вниз.
     Когда  "Китайское  Облако"  приближался  к флагману,  Кулум  подошел  к
Орлову:
     -- Пожалуйста, спустите баркас на воду, как только мы станем на якорь.
     -- Тай-Пэн  приказал всем оставаться на  борту. Без его  разрешения  не
будет никакого баркаса.
     -- Но приказ не распространяется на нас, на мистера Струа-на и меня, --
резко проговорил Кулум. Орлов хмыкнул.
     --  Ты не знаешь своего отца, Кулум Силач. Он  сказал  "всем". И именно
так все и будет.
     Кулум  направился к люку, но Орлов  остановил его,  небрежно  покачивая
боевым цепом:
     -- Его нельзя беспокоить. Это тоже его приказ.
     -- Убирайтесь с дороги!
     --  Когда  Тай-Пэн отдает  распоряжения,  он  всегда  взвешивает каждое
слово. Спроси у своего дяди. До тех пор, пока я капитан "Китайского Облака",
ни одна душа не сойдет на берег! Если бы он хотел, чтобы ты туда отправился,
он бы так и сказал.
     -- Мы пробудем на борту до полудня, Кулум, -- подтвердил Робб.
     Сквозь ярость, обуревавшую  его,  Кулум  спросил себя,  будут  ли и ему
подчиняться столь же беспрекословно,  когда он станет Тай-Пэном. Он понимал,
что  подобное повиновение  объяснялось  не  просто титулом.  Его нужно  было
заслужить. -- Очень хорошо, капитан. -- Он отошел  и встал рядом  с Роббом у
фальшборта. Молча они наблюдали, как остров вырастает перед ними. Вскоре они
смогли разглядеть круглый холм.
     -- Этот холм нас прикончит, -- сказал Робб.
     -- Теперь у нас есть деньги. Брок не станет вмешиваться.
     --  Он  будет повышать, повышать и повышать цену, зная,  что  Дирк  все
равно  купит  холм, чего бы ему  это  ни стоило. Брок прекратит торговаться,
когда  цена вырастет до небес.  Дирк привязан  к этому холму, так же крепко,
как  мы   привязаны   к  "Благородному  Дому".  Теперь  эго   вопрос   лица,
растреклятого лица,  черт  бы его побрал!  Их дикая  ненависть друг  к другу
когда-нибудь уничтожит их обоих.
     -- Отец сказал, что покончит с ним за эти пять месяцев, разве нет?
     -- Да, парень. Ему придется это сделать. Я не смогу. И ты тоже.
     Кулум приковался взглядом к холму и к Гонконгу.
     Хочешь ты этого  или нет, сказал он себе, чувствуя, как у него холодеет
внутри, но пред  тобой сейчас твое королевство. Если  ты  чувствуешь в  себе
силу. И смелость, чтобы принять его.
     Ему вдруг стало страшно.
     С  рассветом  капитан  Орлов дал  распоряжение  всей  команде  драить и
чистить и без того сверкающее чистотой судно. В две склянки он послал сигнал
Броку и спустился вниз.
     -- Доброе утро. Две склянки, -- сказал Орлов в закрытую дверь.
     -- Доброе утро, капитан, -- ответил Струан,  открывая ему. --  Входите.
--  Он был в зеленом ночном халате из шелковой парчи, надетом на голое тело.
Струан спал без одежды в любое время  года.  --  Распорядитесь  прислать мне
завтрак. И попросите  мистера Робба и Кулума присоединиться ко мне за столом
через полчаса.
     -- Насчет завтрака я уже распорядился.
     -- Где Вольфганг?
     -- Наверху.
     -- А китайский мальчонка?
     -- Вместе  с ним. Бегает за ним, как собака. --  Орлов протянул Струану